Огненный Странник
Шрифт:
«Ну что ж, будем кидаться грязью», – подумала Адаль и уже зачерпнула в руку увесистый комок грязи, но тут огоньки потухли, как будто их и не было. «Что это за…» – она не закончила фразы, потому что прямо перед собой увидела огромную ветку. Как она раньше ее не заметила? Адаль схватилась за нее и выбралась из грязевой «ванны». Свой путь она продолжила уже без разгонов: медленно и осмотрительно, контролируя каждый свой шаг. То ли от того, что ей не хотелось еще раз оказаться в грязи, то ли от того, что она боялась еще раз увидеть зеленые огоньки, теперь она смотрела себе под ноги и лишь изредка по сторонам.
Через минут двадцать она все-таки оказалась у конечной точки своего пути. Сквозь пелену дождя она увидела большую заброшенную ферму. Периметр территории прилегающей к ней был огорожен сеткой внушительных размеров, на которой через каждые два ярда 15
Она преодолела преграду, отделявшую ее от заветного строения. Выпачканная с ног до головы в грязи и промокшая до нитки, она, наконец-то, стояла на пороге своего дома. Она дотронулась рукой до двери, потемневшей от времени и непогоды, и погладила ее. «Как же я долго добиралась! Теперь я дома», – Адаль с легким нажимом толкнула дверь, та, в ответ, словно почуяв руку хозяйки, распахнулась. В доме было темно и ей пришлось по памяти проделывать путь до огромного камина. Дойдя до него, она зажгла пару свечей, которые стояли на каминной полке в старинном подсвечнике, и занялась камином. Несмотря на долгое отсутствие практики, память не подвела – она довольно быстро разожгла камин.
15
Ярд – 0,9144 м
Прихватив с собой подсвечник, Адаль пошла в свою спальню, которая располагалась на втором этаже. Несмотря на жуткий холод, Адаль не изменила себе – Леди должна выглядеть как Леди, даже в такой глуши, где на сотню миль нет ни одной живой души. Избавившись от мокрой одежды и тщательно смыв с себя следы «грязевой ванны» студеной водой, она прошла в гардеробную. Одевшись, Адаль посмотрела на себя в зеркало – теперь она готова заняться реанимацией своего жилья. Она уже не в силах была таскать повсюду за собой тяжелый подсвечник, который когда-то водружался на каминную полку только для красоты. Да и здоровьем заняться не помешало бы: последствия недавней драки до сих пор давали о себе знать болевыми ощущениями во всем теле.
Адаль вернулась на первый этаж, пройдя через холл, подошла к люку, ведущему в подвал дома, и спустилась вниз. По своей сути подвал, который занимал территорию под всем домом, был его сердцем. Он был: винным погребом, холодильной камерой, оружейной, сейфом и снабжал хозяйку дома водой, теплом и электричеством одновременно. Зайдя в нужную секцию, Адаль нажала пару рычагов, и дом ожил. В нем включились все коммуникации, вплоть до спутниковой связи. Она задула свечи и пошла навстречу свету.
Она любила свой дом, холила и лелеяла его. Это было единственное место, где она могла быть самой собой. Это было то место, куда она всегда хотела вернуться. Сколько бы ни проходило времени – пять, десять лет или четверть века – рано или поздно она возвращалась. На время своего отсутствия она делала все для того, чтобы снаружи дом казался разрушенным и необитаемым, чтобы ни у кого не зародилась крамольная мысль посетить его без хозяйки. Внешне выглядя как лачуга, внутри же дом был обставлен и обустроен по высшему классу и с потрясающим вкусом. Гордостью и любимой комнатой Адаль была гостиная, в которой и находился огромный камин. Выключив во всем доме только что вновь обретенное освещение и вернувшись к камину, Адаль устроилась около него на черном кожаном диване. Несмотря на то, что у нее оставалось еще одно дело, с которым в принципе нельзя было затягивать, она решила отдохнуть хотя бы час. Просто насладиться треском дров в камине, тем более что гроза за окном разыгралась не на шутку…
Только сейчас Адаль поняла, что в пылу злости она так и не дослушала незнакомца.
«А может и вправду он не наемник?» Сомнения по поводу того, что она могла ошибиться, начали терзать ее. Эти сомнения она пыталась искоренить из своей головы раз и навсегда, потому что, если она ошиблась… Он смотрел на нее глазами полными ненависти с дикой примесью еще чего-то, и если бы ярость не затуманила ей мозг, она бы поняла, что это. «Зато найден ответ на вопрос о цвете его глаз! Цвета молодой травы, только-только пробившейся сквозь толщу снега и льда, с дикой безумной жаждой жить – вот какого цвета были его глаза! А еще у него были глаза безумца. Да, он действительно был психом, если решил сразиться со мной!.. Мне только Старухи-Совести по ночам не хватает, а так – полный набор ночных мучителей уже имеется!..» Изначально, она хотела просто скрыться, но ее задетое самолюбие не дало ей этого сделать. «Если на твоем пути – стена, пробей ее лбом своего врага и иди дальше», – таковым было ее кредо. Это было то, во что она верила и то, чему еще ни разу в жизни не изменила. На этот раз ей пришлось заняться
«Первый раз попался такой. Любопытно, где его обучали? Обычно с наемниками проблем не было, но этот… Пару раз казалось, что с ним покончено, но каким-то дивным образом ему удавалось уклониться от смертельного удара в самый последний момент. Интересно, если его целью была я, то почему он не убил меня еще той ночью? Странный какой-то…»
Чем дольше она размышляла, тем противней становилось на душе. Адаль пыталась себя успокоить тем, что она ведь дала ему шанс – пожертвовала ему свой любимый кинжал, с которым никогда не расставалась, так что, у него был шанс выжить! Он просто им не воспользовался! «Адаль-стерва» пыталась побороть «Адаль-совесть», но бой закончился вничью.
В окна бился ледяной дождь, темноту ночи разрезали косые вспышки молний. От этого еще уютнее и теплее казалось ей здесь, перед камином. Адаль зачарованно смотрела на огонь, смотрела, как пламя в своей животной страсти облизывает своим языком дерево, а оно в ответ на ласки исступленно трещит…
«Странный какой-то треск», – пронеслось у нее в голове. Она не сразу поняла, что странные звуки, которые она изначально приняла за треск дров, были далеки от каминной тематики и доносились они определенно не из камина. Источник звука находился за пределами дома, но был где-то очень близко. Создавалось впечатление, что кто-то острыми когтями царапает стекло. «Неужели это опять он?» – Адаль от неожиданности будто пригвоздило к дивану. Она стала вглядываться в окно. На миг ей показалось, что она видит во тьме за окном мужской силуэт с двумя горящими зеленью пятнами вместо глаз, но очередная вспышка молнии развеяла этот мираж. Адаль совсем не хотелось попасть в психиатрическую клинику, а потому, она не стала больше откладывать свое последнее на сегодня дело, встала с дивана и направилась через холл в библиотеку, которая по совместительству была и ее личным кабинетом. На половине своего пути она опять услышала какой-то звук. Теперь он доносился из-за входной двери. Звук был странный: царапанье, смешанное с чем-то непонятным. Она чуть помедлила, а затем продолжила свой путь, взяв курс по направлению к входной двери. Звук за дверью слегка усилился. Теперь можно было различить те непонятные нотки, которыми сопровождался скрежет когтей – это была смесь стонов и всхлипов…
Подойдя вплотную, Адаль вооружилась сюрикеном 16 , который висел у нее на входной двери в качестве декора – во время Йоля 17 , она украшала его на подобии рождественского венка плющом и омелой. Нельзя было сказать, что Адаль не была радушной хозяйкой. Напротив, она всегда рада гостям! Просто их у нее в доме еще никогда не было, а на тот случай если кто-то все-таки решит заглянуть на огонек, она и повесила сюрикен при входе. Чтобы было с чем встречать непрошеных гостей…
16
Сюрикен – дословный перевод: «лезвие, скрытое в руке» – японское метательное оружие скрытого ношения.
17
Йоль – средневековый праздник зимнего солнцестояния у германских народов, празднуется 19—21 декабря.
Резко распахнув дверь, Адаль так и застыла с рукой, занесенной в смертельном броске. Она не ошиблась, но вопреки всем ее ожиданиям, перед ее взором предстала довольно унылая картина. За дверью ее действительно ждал гость, и он был в очень плачевном состоянии. Значит, это его она видела и ей не привиделось. Он лежал у нее на пороге весь промокший и озябший от холода. Он смотрел на нее снизу вверх изумрудными глазами, в которых застыли боль и тоска. Было видно, что он крайне изможден. Жалость взяла верх над разумом. Рука Адаль опустилась, так и не выпустив сюрикена. И как только он смог добраться сюда? Незваный гость, не сводя с нее глаз, ждал ее решения.
– Решил с ума меня свести? Сначала преследуешь, потом пугаешь до умопомрачения и что же мне теперь с тобой делать? Что уставился? Заходи, раз пришел, – в подтверждение своих слов она шире распахнула дверь.
Он поднялся, но застыл на пороге в нерешительности, словно боясь, что она передумает.
– Ждешь особого приглашения? Два раза приглашать не буду, проходи, – Адаль даже завела за спину руку, в которой до сих пор было оружие.
Гость, хромая, проковылял в гостиную, оставляя на полу холла грязные следы. Дойдя до камина, он со стоном рухнул на ковер перед ним. Адаль закрыла дверь и пошла за гостем. Она не знала, что ей с ним делать, но оставить его за дверью она не смогла – где-то в глубине ее естества подала голос «Адаль-совесть».