Огненный рай
Шрифт:
Ребенок заплакал, и Бетани тут же соскочила с постели. Пробормотав что-то насчет того, что злиться ей нельзя, иначе может пропасть молоко, он затих и уснул.
После последнего кормления ребенка наступил рассвет, и Бетани открылись последствия «пары ударов», о которых говорил Эштон: все лицо в синяках и ссадинах, плечо — перебинтовано.
Гуди Хаас сокрушенно пощелкала языком, затем, опустив узловатую руку в карман фартука, извлекла мазь и сняв повязку с плеча, разглядела глубокую ножевую рану.
— Шрам останется
Пока Гуди уверенно накладывала мазь и перевязывала рану, Бетани не переставая била дрожь. Эштон не издал ни звука, но когда наклонился, чтобы поцеловать жену и ребенка, открылось его бледное лицо.
— В отношении прошлой ночи…
— Не надо ничего объяснять, — ответила она, стараясь не обращать внимания на теплоту поцелуя.
Бетани быстро взглянула на Гуди. Эштон сощурил глаза, затем, пожав плечами, отвернулся.
После ухода повитухи смятение не покидало Бетани, и вдруг, к ее изумлению, снаружи послышалась четкая и отрывистая речь мисс Абигайль Примроуз, беседовавшей с Гуди.
Казалось, испытание не оставило на ней своих следов: как и всегда, туалет — безупречен, на голове — маленькая шляпка, каждый волосок на своем месте; серая стерильно чистая, без единой морщинки, накидка. Она улыбнулась Бетани, но все внимание сосредоточила на спящем ребенке. Резкий взгляд серых глаз неожиданно потеплел, в голосе зазвучала нежность.
— Кажется, мы с тобой обе не теряли времени, — мисс Абигайль протянула руки. — И кто у нас появился?
— Генри Маркхэм. — Бетани протянула ребенка мисс Абигайль.
— Просто прелесть. Нет, это слово не подходит. — Мисс Абигайль некоторое время молча рассматривала круглое личико ребенка и его сжатые кулачки. — Совершенство, само совершенство, моя дорогая.
Она вынула погремушку из серебра и кораллов и поболтала ею перед лицом Генри.
Дальше мисс Абигайль повела себя совсем странно — не отрывала восхищенных глаз от ребенка, ее обычно строгое лицо поглупело от выражения обожания.
— Кто это у нас? Наш маленький мужчина. — Ее четкая и правильная речь превратилась в поток слащавого детского лепета. — Ну, давай, птенчик, улыбнись тете Примроуз…
Приход Гуди Хаас удачно заглушил смех, от которого не смогла удержаться Бетани. Топот ее ботинок, подбитых гвоздями с широкими шляпками, а также дребезжащий фартук, казалось, привели мисс Абигайль в себя, она быстро выпрямилась с видом провинившейся школьницы, которую застали в кладовой с банкой варенья.
— Прекрасный малыш, не так ли? — заметила Гуди.
— Божественный, — согласилась мисс Абигайль, нежно опуская ребенка в колыбель и вешая погремушку над ним.
Бетани улыбнулась женщинам, представлявшим собой разительный контраст — простая и земная Гуди выглядела несколько странно рядом с изысканно одетой мисс Абигайль, — однако их объединяло восхищение маленьким Генри и забота о Бетани. Неожиданно родилось неприятное чувство — здесь должна была быть еще одна женщина, которой вместе с повитухой и учительницей следовало бы ее поздравить и проявить
Гуди приготовила чай, а затем ушла, почувствовав, что мисс Абигайль хочется поговорить с Бетани. Выйдя на крыльцо, она села на скамейку среди цветущей сирени и закурила трубку.
— Итак, вы шпионка. — Бетани внимательно взглянула на мисс Абигайль, пытаясь примирить образ настоящей леди и бесстрашного информатора, занятого опасным делом.
— Да, — последовал высокомерный ответ.
— Но почему, мисс Абигайль?
Женщина присела на краешек стула, осторожно отпила глоток чая и сморщила нос — Гуди приготовила чай из трав, поскольку Эштон поддерживал бойкот чая, завезенного из английских колоний.
— Напиток янки. Со мной это произошло чисто случайно, — объяснила она. — Прошлым летом заболела одна из девушек колледжа. У нее не было родственников, кроме отца, подполковника английской армии, который в то время защищал Бостон от мятежников. Мне сказали, что связаться с ним не представляется никакой возможности. — Мисс Абигайль добавила в чай большую ложку меда. — Я решила все взять в свои руки. Кругом говорили, что в Бостон попасть невозможно, но ни один патруль мятежников меня не остановил.
Бетани вполне этому поверила: разве можно заподозрить мисс Абигайль Примроуз в шпионаже?
— Когда отец девушки узнал, как легко мне удалось пересечь район военных действий, — продолжала мисс Абигайль, — то попросил передать письмо одному джентльмену в Бристоле. Когда я успешно выполнила эту просьбу, последовали другие. — Она медленно мешала чай и смотрела в окно, куда заглядывала розовая ветка цветущей вишни. — Как говорится, трудно только начать.
— И кончилось тем, что вы сообщили о Гарри. — Бетани сжала губы. — Возможно, это и к лучшему: брат вернулся в семью, как вы и хотели. Но что вы будете делать сейчас?
— Думаю, меня вызовут на допрос и заставят подписать решение «Ассоциации» [7] .
— Что это такое?
— Это такой документ, подписав который, я обязуюсь выполнять решение «Ассоциации» и так далее, и тому подобное.
— И вы собираетесь подписать такой документ?
Мисс Абигайль решительно поставила чашку на блюдце.
— Конечно, нет.
— Но вас могут наказать за это.
— Естественно, — улыбнулась мисс Абигайль. — Это стало делом чести для мистера Финли Пайпера. И не смотри так на меня. Вероятнее всего, меня обяжут оставаться в Ньюпорте под присмотром этого мистера. Но хватит обо мне. — Ее взгляд снова обратился к спящему ребенку. — Эштон так же счастлив, как и ты?
7
Общенациональная организация, созданная решением I Континентального Конгресса с целью осуществления бойкота английских товаров.