Огненный дождь

Субботин Денис Викторович

– А ты сам попробуй, узнаешь! – огрызнулся Ярослав. – Отстань!

Как же! От дальнейших шуточек его спас только гостинник, спустившийся с корабля и велевший грести к следующему. Был он сильно удивлён и поведал, что груза почти что и нет. Корабли, обладавшие к мощному вооружению ещё и вместительными трюмами, шли налегке, почти пустые. Странно это…

То же самое оказалось и на других галерах – почти пустые трюмы, уклончивые ответы моряков… Полные боевые экипажи…

– Странно это! – бормотал всю дорогу Пушта, щипая себя за выбритую на торингский манер губу. – Странно… Ну, война у вас там – хорошо. Так ведь

оружие нужно! Кони опять же! Люди – наёмники… Почему же ничего на продажу не везут? Кому там сейчас их вина и горшки потребны?! Странно…

Его удивление вызывало ухмылки воинов, но дальше ухмылок дело не шло. Слишком устали, нагреблись досыта и лишь мечтали теперь поскорее добраться до небольшой, но уютной молодечной, где спят сейчас их товарищи…

Уже когда подходили к пристани, Яросвет, по прежнему сидевший на кормиле, заржал в голос:

– Ярослав, любимец ты наш Лады! К тебе!

Ярослав коротко обернулся через плечо, на миг выпав из ритма гребли и тихо, безнадежно выругался. На пристани стояла, издалека видная благодаря своей не мелкой фигуре Тилла, дочь воеводы Тверда. У ног остроглазый Ждан различил лукошко…

– Пирог, поди, принесла! – радостно возвестил Яросвет на всю гавань. – Вот если бы с клюквой!

Ярослав застонал и чуть за борт не бросился:

– Лель 5 это, не Лада творит!

– Пусть Лель! – не стал спорить Яросвет. – Зато какова любовь! Мне бы так!

3.Ярослав и Тилла. Холмградская гавань. Седьмой день месяца Липеца.

Ушкуй ударился бортом о причал и дружинники, уставшие и хотя бы потому шумные, полезли на берег. Каждый считал своим долгом обойтись без лестницы а желательно – и без рук. Двое поплатились за это купанием в не самой чистой воде гавани. Зато весь десяток разом поднял на смех Яросвета и Пушту, поднимавшихся по лестнице, с кряхтением и стонами. Впрочем, про Яросвета было давно известно – притворяется. Как и то, что Пушта по-другому не может. Слаб…

5

Лель – маленький мальчик, вроде гардарского амура. Проказник и озорник.

Ярослав не торопился. Устало привалившись к мачте, он закрыл глаза и так сидел до тех пор, пока Яросвет, голос которого был полон неприкрытой издевке, не призвал воинов не мешать сотнику… отдыхать! А потом ладья заметно покачнулась, доска в днище скрипнула…

– Ярослав! – раздался густой и даже красивый, но вызвавший у него немедленное раздражение голос Тиллы. – Ярослав, ты не рад мне?

– Здравствуй, Тилла! – мрачно сказал сотник, раскрывая глаза и недовольно глядя на неё. – Нет, ну что ты! Устал просто!

– Ты и устал? – рассмеялась девушка, высоко задирая курносый нос и показывая два ряда белых крепких зубов. – Не верю! Витязи не устают!

Когда она смеялась, огромная грудь, которую и грудью-то назвать язык не поворачивался, колыхалась в такт дыханию и сотник, хоть и не впервой это видел, зачарованно смотрел на это движение. Словно ждал, что чуга треснет под таким напором и грудь обнажится…

– Ты не любишь меня! – тихо и устало сказала девушка, садясь на скамью подле него и ставя в ногах корзинку со снедью. – Ну прости, я не хрупкая и нежная,

я такая какая есть. Трудно у отца-воеводы, при трёх братьях, с младости бредящих подвигами, вырасти тихой и нежной рукодельницей… Как Умила! Да, веретену я предпочитаю сулицу а спицам – меч! Но разве плохо вяжу? Ты ведь сам носишь рубаху, моей рукой вышитую! И того не стесняешься!

– Так добрая рубаха! – пожал плечами смущённый Ярослав. – Отчего ж не носить?

– Вот! – жарко поддержала его Тилла, подсаживаясь ближе. Ярослава даже через кольчугу обжёг жар её крепкого тела.

– Тилла! – трудно сказал он, вставая. – Тилла, я на службе! Ты ж сама – дочь воеводы, понимать должна! На службе я, мне следить за порядком положено!

Тилла, похоже, поняла это по своему… правильно поняла.

– Ты меня брезгуешь! – спокойно сказала девушка, вставая так резко, что ушкуй опасно качнулся. – Что ж…

– Тилла! – Ярослав побоялся вскочить и удерживать её пришлось за подол расписной понёвы. – Тилла, не говори глупости! Я вовсе даже…

Он запнулся, не договорил. Девушка, стоявшая с задранным к звёздному небу лицом, чего-то явно ждавшая, резко рванулась из его рук. Гашник, поддерживавший понёву, треснул, не выдержав напора…

– Докажи! – внезапно потребовала Тилла.

Ну как ещё можно доказать девушке своё хорошее отношение?! Ярослав неловко привлёк её к себе… И час доказывал хорошее отношение. Ему даже понравилось, хотя после, уже откинувшись на днище и тяжело выдыхая раскалённый воздух из лёгких, ощутил себя редкостным скотиной.

– А мне не жалко! – тихо сказала Тилла. – Любый мой… Хоть раз, а моим был!

Ярослав не успел ответить. По брёвнам пристани прогрохотали подбитые железом сапоги и Яросвет тревожно проорал:

– Сотник, ты живой?! – он запнулся, видимо узрев два тела на днище корабля, голос из встревоженного стал ядовитым. – Ага!

– Что ага? – Ярослав резко встал во весь свой немалый рост, прикрыв собой девушку, пока он не слишком торопясь одевалась. – Что – ага, я тебя спрашиваю!

– Да ничего, ничего! – выставив ладони вперёд и часто моргая сказал друг. – Так просто… Смотрю я и нарадоваться на вас не могу! Лель над вами летает, друзья мои!

Ярослав тихонько скрипнул зубами…

Тилла же не спешила не только уходить, но и даже отойти от сотника. Наоборот, тихонько привалилась сзади, устроив свою голову на плече Ярослава, а круглыми, не по девичьи сильными руками обхватив за пояс. Хотела за грудь, но такую бочку не обхватишь меньше чем вдвоём…

– Ну, ладно! – помолчав немного и не дождавшись внятного ответа, сказал Яросвет. – Вы тут воркуйте… голубки! Меня служба ждёт!

– Подожди, Яросвет! – быстро сказал Ярослав. – Я с тобой! Прости, Тилла… служба!

– Я понимаю! – тихо сказала, потупив взор, что с дерзкой Тиллой случалось крайне редко. – Ты только…

– Я тебя люблю! – спокойно сказал сотник. – Иди домой. Мать, поди, заждалась!

– Мать и не узнает! – возвращаясь в обычное своё состояние, усмехнулась Тилла. – Я – воин и умею передвигаться незаметно!

– Ты – баба! – грубовато одёрнул её Ярослав. – И должна думать, прежде чем переть в Гавань через весь город! Или у нас уже ухорезы и шишиги перевелись?!

– И верно, бабой стала! – без особого сожаления в голосе согласилась Тилла. – Надо же, как оно получилось…