Огненное ущелье

Тамоников Александр

— Нет, Миша, идем, как шли. Не следует дергаться, а то «духи» заподозрят неладное.

— Как бы Ленчик на них в доме не нарвался… А безобидный с виду кишлак, да, Витя?

— Да, если не считать, что в развалинах сидят пятнадцать хорошо вооруженных «духов», которые только и думают о том, как быстрее снять с нас скальпы.

— Ну, уж это у них хрен получится. Скорее свои потеряют.

— Как сказать… Оп-па! Есть один филин.

— Где?

— Слева от первого дома среди обломков дувала.

— Как заметил?

— Он

тоже «ночник» применяет.

— Так, один есть… Интересно, будут ли другие?

— Теперь будут. Этот поднимет.

— Хреново идти вот так, как ростовая мишень…

— Для нас «духов» в кишлаке нет… Так, хорош базарить, подходим!

— Как осматриваем кишлак? Парой? Или разойдемся?

— Давай разойдемся, — предложил Гарин, — я осмотрюсь перед развалинами, а ты пройди до сарая, но не входи в него.

— Интересно, кто из нас старший?

— Конечно, ты!

— Да? Тогда расходимся и соблюдаем эфирное молчание. Сигналы подаем рукой. Все, работаем!

Подойдя вплотную к развалинам, офицеры разошлись. Гарин начал осматривать восточную окраину, Шепель пошел вдоль южной. Михаил внимательно осматривал кишлак. Отметил, что в развалинах более двух десятков черных проломов. Это могли быть и просто канавы, и входы в подвалы. А значит, из них в любой момент могли появиться талибы, отстреляться и скрыться. Таким образом они могли довольно долго удерживать занятые позиции и отвлекать на себя огонь и так небольшой группы российского спецназа.

Шепель интуитивно чувствовал, что за ним внимательно наблюдают, но вида не подавал. Пройдя до сарая, заглянул внутрь. Ничего особенного, только куча сгнившей соломы в углу. Осмотрев западные окраины, он направился обратно и вновь ощутил на себе чужие, враждебные взгляды. За ним определенно следили. У восточной окраины его ждал майор Гарин.

— Ну, что, Миша, — нарочито громко спросил он. — Что-нибудь интересное увидел?

— Да что тут может быть интересного? — ответил в тон Гарину Шепель. — Вывели нас к «пустышке», ни хрена в этих развалинах нет и быть не может. Можем сваливать, докладывать и спать спокойно. «Духами» тут и не пахнет.

— Согласен. И какой придурок мог определить этот объект пригодным для базы? Ох уж эта разведка… Возвращаемся.

Не спеша, офицеры направились в обратный путь. Отойдя от кишлака на пятьсот метров, Шепель хотел было вызвать по связи Кима, но, вспомнив предупреждение друга, оставил рацию в кармане и проговорил:

— Интересно, Ким еще работает или уже закончил?

— Кто его знает? — пожал плечами Гарин. — Но «духи» его не заметили.

— Уверен?

— В районе домов никакого движения не было. По крайней мере, в то время, когда я осматривал первый дом.

— И сам Кима не видел?

— Нет.

— Ну, значит, он уже на базе.

И действительно, капитан Ким находился у связистов.

— Ну

как, Леня, отработал свое? — спросил Шепель.

— А чего ради я таскался бы в кишлак? Все сделано, как надо.

— «Духи» не снимут твои мины?

— Никто не видел, как я их ставил, это первое; а второе — снять мины невозможно. Они с сюрпризом. Проведешь легонько по корпусу, зацепишь едва заметный штырек — и взлетишь на воздух вместе с миной да и домом.

— Ну, тогда мы можем быть спокойны. А как ты, чертила, умудрился незаметно даже для нас пройти в дом, поставить мины и вернуться сюда?

— Что за вопросы, Миша?.. Как, как… Каком кверху!

— А, ну если так, то конечно… — Шепель повернулся к Колданову: — Тимохин еще наверху?

— Так точно! И Соловьев тоже.

— А что у нас в тылу?

— Все спокойно.

Шепель взглянул на часы.

— 2.50. Да, на полтора часа спокойствие нам гарантировано. А вот потом…

— Что потом, Майкл? — спросила Крофт.

— Потом, Лу, здесь будет очень весело. Так весело, что все в пляс пойдем… И мы, и «духи». Боишься?

— Нет, — кратко и решительно ответила Крофт.

— Не обманывай, Лу! Боишься. И в этом нет ничего зазорного. Только дураки не боятся смерти.

— Значит, ты дурак? — улыбнулся Гарин.

— Я бы попросил…

— Но ты же не боишься смерти?

— Я, Витя, не бегаю от нее. Но подыхать, признаюсь, у меня никакого желания нет. Раньше времени подыхать, в смысле. Игра со смертью и страх пред нею — не одно и то же. Сегодня нам предстоит сложная игра. Но мы должны ее выиграть.

— Еще бы иметь побольше патронов… — вздохнул Колданов. — А то что такое три магазина на ствол? В лучшем случае часа полтора-два обороны. Еще пару минут на гранаты, а дальше — «вперед, за Родину» с ножом в руке…

— Ты не паникуй раньше времени. Саныч придумает, как развести «духов». Он на это мастер. Да и мы все далеко не лохи. А там, глядишь, и Феофанов чем-нибудь подсобит… Ему сейчас гораздо хуже, чем нам. Наверняка генерал мечется, ища выход из создавшейся ситуации. Так что, ребята… пардон, леди и джентльмены, — Шепель улыбнулся Луизе, — прорвемся! Не впервой… Где же все-таки Тимохин?

…Командир группы «Орион» поднялся на вершину, когда Шепель с Гариным вплотную подошли к кишлаку. На зеленом фоне прибора ночного видения увидел поднятую из расщелины руку Макарова, сжатую в кулак. Через минуту Тимохин прилег рядом с майором.

— Вот тебе пулемет, — передал он «ПК», — и две коробки. Всего сто с лишним патронов, считая заряженную ленту. Больше патронов нет и не будет.

— Мне прикрывать группу сверху?

— Не только, Дима, не только… Слушай меня внимательно.

Тимохин доложил складывающуюся на данный момент неблагоприятную для «Ориона» обстановку. Выслушав, Макаров скрипнул зубами и процедил: