Огненное ущелье
Шрифт:
— Отправляю.
— Предупреди его, что в сорока метрах от начала кустарника Пятый заметил какое-то движение у валуна. Тот участок осмотреть особенно тщательно, подходя к нему с применением мер безопасности. В случае обнаружения противника обстрелять его и спуститься в ущелье. Пятый будет прикрывать Десятого.
— Принял!
Александр повернулся к Шепелю:
— Передовой дозор — к подножию северного склона, быть в готовности к отражению нападения противника. Огонь открывать по моей команде.
— Есть, командир, — ответил Михаил и тут же отдал команду подчиненным: —
Бойцы не заставили себя долго ждать. Ким и Дрозденко залегли за естественными укрытиями.
Тимохин подал сигнал рукой Соловьеву, означавший укрытие основной группы за близлежащими валунами, что тут же и было сделано. Сам командир «Ориона» отошел к позиции Шепеля, приказав майору:
— Сейчас на южную вершину выйдет Чернов. Будешь видеть его — сопровождай!
— Отсюда я кустов не вижу, а Юра не дилетант, чтобы идти в открытую. Он прошмыгнет так, чтобы его никто не видел — ни свои, ни чужие.
— Ты смотри на вершину, Миша, и меньше разговаривай!
— Да я-то смотрю… Но вряд ли мы найдем тут «духов».
— А след откуда?
— Да мало ли курьер какой шел от одного кишлака к другому — скажем, из того же Багдеза до Гердеза. Если смотреть по карте, то как раз где-то тут он и должен был пройти ущелье.
— Возможно. Но приказ выполнять!
Медленно текло время. Наконец станция Тимохина сработала сигналом вызова:
— Первый, это Десятый. Я у валуна. За ним, западнее, — песчаная площадка. Следов нет, но я обнаружил немного просыпанного насвая. У самого валуна. Кроме этого, на одном из близлежащих кустов сломана ветвь. Кто-то был здесь и смотрел за ущельем, вынужденный спешно отойти.
— Значит, это не курьер? Это пост «духов»?
— Скорее всего. Мне идти дальше?
— Вместе с группой, имея в поле зрения Пятого!
— Есть!
Командир «Ориона» отключил станцию.
— И что все это значит, командир? — спросил Шепель. — Нас пасут?
— Возможно. Но кто?
— Ну, тут и голову ломать не о чем. Если пасут, то «духи» — либо из Ханбака, либо из Купши. Вопрос: откуда они знают о нас?
Из-за соседнего валуна подал голос Дрозденко:
— Может, это просто стоянка каких-нибудь местных мелких торговцев? Переночевали — и пошли себе дальше…
— Куда?
— А хрен их знает. У «духов» дорог много. И шарится их по горам немало. Выживать как-то надо…
— Может, и случайные торговцы.
— Разве бойцы просыпали бы насвай? Или сломали бы ветку при отходе? Профессионалы ушли бы чисто, не оставив ни малейшего следа.
— Я, конечно, к Дрейку отношусь хреново, но считаю, что нужно сообщить ему о том, что мы обнаружили в ходе марша, — посоветовал Шепель.
— Ну, сообщу, и что? Дрейк посмеется, скажет, мол, мы своей тени скоро пугаться будем… «Духов» кто-нибудь видел? Нет. След? Насвай? Сломанная ветка? Да это кто угодно мог сделать, и необязательно сегодня… Нет, ребята, Дрейк в нашем деле не советчик. Продолжаем марш. Возможно, дальше обстановка прояснится… — Тимохин включил станцию и вызвал майора Гарина: — Третий! Десятый пойдет по вершине южного склона, к тебе я отправлю Девятого.
— Понял!
Командир
— Вперед, Миша!
Передовой дозор вышел на середину ущелья. Группа продолжила марш. У поворота Шепель вновь остановил дозор:
— Дрозд! Давай к южному склону и глянь оттуда, что за утесом.
Дрозденко, используя складки местности, направился к южному склону. Оттуда подал знак рукой — все чисто.
Шепель взглянул на Кима:
— Мы идем до следующего изгиба, Дрозд прикрывает. Ты шарманку свою не выключай, мало ли что… Выходим.
Шепель и Ким под прикрытием Дрозденко вышли на середину ущелья, делавшего здесь два изгиба — вправо и влево, осмотрели скалистые склоны.
— Хорошее место для засады, а, Леня? — проговорил майор.
— Неплохое, — согласился Ким. — Но слишком маленькое. Тут от силы отделение можно накрыть, и то если оно кучей выйдет на этот серпантин.
— Что показывает аппаратура?
— Мин нет.
Михаил повернулся, подал знак Дрозденко. Капитан перебежал к правому северному склону. Шепель и Ким прошли до правого поворота. Из-за утеса они увидели довольно длинный широкий участок ущелья с кустарниковой растительностью вдоль подножий обоих склонов.
— Так, — проговорил майор, — и что мы имеем? Место для засады еще лучше, но «душков» не видать… — Он вызвал на связь Тимохина: — Первый, это Четвертый!
— Слушаю!
Шепель доложил командиру отряда об обстановке на серпантине и об открытом, длиной с километр, участке ущелья. В ответ командир группы приказал:
— Занять позиции и наблюдать за обстановкой!
Бойцы передового дозора укрылись за валунами, внимательно осматривая через оптику ущелье и особенно кусты у подножий склонов.
Тимохин тем временем вызвал Макарова:
— Пятый, это Первый. Ты где?
— Прошел изгибы, сейчас нахожусь над подгруппой Четвертого.
— Что видишь?
— Прямой участок ущелья длиной примерно в километр.
— А что на твоей вершине?
— Голый камень. Дальше невысокая гряда; севернее, метрах в пятистах, роща, за ней крупный лесной массив. «Духов» не наблюдаю.
— Десятого видишь?
— Да, он только что прошел изгибы, на той вершине рельеф местности сложнее.
— Хорошо. — Тимохин переключил станцию на всех бойцов группы: — Внимание, «Орион»! Продолжаем движение. Подгруппе Четвертого идти в контакте с Пятым и Десятым. Третьему повышенное внимание собственной зоне ответственности. Вперед!
И группа российского спецназа продолжила марш.
Несмотря на частые остановки, страховочные мероприятия и разведку отдельных участков ущелья, «Орион» в 19.40 вышел к утесу, за которым на расстоянии в восемьсот метров лежал брошенный кишлак Ханбак. Рассредоточив бойцов вдоль северного склона, Тимохин с Соловьевым и Шепелем вышли к утесу, залегли за небольшой грядой, откуда просматривался весь кишлак. Стемнело, и офицерам пришлось использовать приборы ночного видения. Они разглядывали Ханбак в течение пяти минут. Наконец Тимохин поднял «ночник» на лоб и откинулся спиной на валун.