Огненное сердце
Шрифт:
– У тебя замечательный батя, – говорит Дима, когда все опять разбредаются по территории.
– Ты тоже ему понравился.
– Это мой бич. Почему-то я нравлюсь всем.
Смеюсь, откинув голову.
– Самомнение у тебя, Димочка, размером с Эверест.
– А что я такого сказал? Знаешь как это иногда бесит? Я тот самый сын маминой подруги, которого ставят в пример. Из-за этого я однажды лишился друга.
– Серьезно?
– Угу. Оказывается, Дана всю жизнь доканывало, что его мать чуть что – меня в пример ставила.
– И что?
–
– Ужас какой.
– Да нет. Обычный жизненный урок. А учусь я быстро.
– Это заметно. И вообще я восторге от того, что ты делаешь. Очень рада, что мы в одной команде.
– А я рад, что ты сформулировала это именно так.
– Как? – вскидываю брови.
– Не в моей команде, а в одной. Вроде одно и то же, на первый взгляд, а если присмотреться – нет.
Димка с шипением открывает баночку пива и с удовольствием к ней присасывается. И наши взгляды опять притягиваются. Всего на секунду. А потом у меня опять телефон звонит. Муса! Будто что-то почуял мой волк. Мажу пальцем по экрану и бросаю короткое:
– Да, дорогой… – прежде чем отойти. Пусть Димка слышит.
– Дорогой?
– Эм… У тебя какие-то проблемы с этим словом?
– Просто так ты меня еще не называла.
– А-а-а. Ну, у нас все впереди. То ли еще будет.
– Избавь меня от котиков и солнышек. Терпеть этого не могу.
Закатываю глаза. Если честно, в подобной бесцеремонности имеются и свои плюсы. Например, он прямо говорит о том, что ему не нравится.
– Принято к сведению, – усмехаюсь я, Гатоев недовольно сопит:
– Вы там еще не нагулялись? Может, за тобой заехать? У меня выдался свободный вечер.
– Как? Разве я тебе не говорила, что планирую здесь заночевать? В баню сходить. И в бассейн под открытым небом. Теплый!
– Тогда не буду отвлекать. Спишемся позже.
Связь обрывается. И вроде ровно он это все сказал. А можно не сомневаться – не одобрил. То ли мои планы щеголять перед посторонними мужиками в купальнике, то ли сам факт, что я его компанию предпочла другой.
Ну и флаг в руки, как говорится.
Иду к себе в комнату, чтобы переодеться. Как директору мне полагаются отдельные апартаменты. Другие сотрудники живут по два-три человека в номере. Переодеваюсь в скромный сдельный купальник. Накидываю банный халат, заранее захваченные с собой сланцы и иду в баню. У народа она почему-то не пользуется популярностью. Может, следуют правилу, что выпившим туда лучше не соваться. А я-то не пила. В первый заход долго не сижу. Чуть пропарив кости, иду смыть с себя первый пот и поскрабиться. Во вторую ходку сижу чуть дольше, жалея о том, что меня некому поколотить веничком. Выхожу к бассейну. И вот там зависаю уже надолго.
– Амалия Станиславовна, там Северянин с Бушиным щук наловили. Ставят варить уху!
– Мр-м-м, – мурчу что-то невнятное. Так хорошо в водичке. Сверху кожу прохладный ветерок холодит, а под водой разгоряченному телу тепло и комфортно. Когда остываю,
– А в реку окунуться не желаете?
– Не-е-ет, я пас. И вам не советую. Мало ли какое тут течение.
Накинув халат, поднимаюсь к себе. Дверь какого-то черта приоткрыта. Меня в секунду окатывает ледяным ознобом. После парилки это та еще встряска! Сердце лупит так, что желудок карабкается вверх по пищеводу. И в его грохоте мне не сразу удается распознать весьма характерные звуки. Напряженная до того, что вот-вот услышу хруст собственных позвонков, делаю шаг к двери. Чмоканье, хрипы – срамные, пошлые... А картинка еще грязней. Девка в фирменном костюме администратора рецепции сидит между широко расставленных Димкиных ног и со вкусом ему отсасывает.
Я отворачиваюсь и отхожу, с ужасом понимая, что сама виновата. Повернула налево, тогда как мой номер по правую сторону. Дрожащими руками достаю ключ-карту. Прикладываю к замку.
– Амалия! Стой… Погоди. Ты… что-то хотела?
Димка догоняет меня, придерживая за пояс сползающие с задницы джинсы. Пипец. Просто пипец. Он еще меня и заметил. Провалиться бы под пол со стыда. Но это было бы слишком просто. И потому надо как-то спасать ситуацию. Как-то надо, но как?
С глупым смешком оборачиваюсь:
– Нет, Дим. Я просто двери перепутала. Прости, пожалуйста. Ужасно неловко вышло.
В подтверждение своих слов касаюсь ладонями горящих щек. Хрен я покажу, что в груди скребет. Хрен я даже себе в этом признаюсь. Я же сама Димку отшила! И он имел полное право делать все, что угодно. Так какого черта кажется, будто я увидела что-то ужасно неправильное?
Отворачиваюсь и ухожу. Сбрасываю Гатоеву координаты пансионата и вдогонку строчу: «Если еще не нашел чем занять вечер, бери такси, обратно вернемся вместе».
Не только же ему со мной в приказном тоне разговаривать, не так ли? Дорога займет часа полтора, даже если Муса выедет сразу же. Так что мой отъезд не будет выглядеть побегом. Наверное…
Распахиваю дорожную сумку. Начинаю складывать вещи.
– Только не говори, что ты из-за этого уезжаешь.
Резко оборачиваюсь. Оказывается, Димка увязался за мной, а я не заметила.
– Не прямо сейчас, но вообще да.
– Нам надо было закрыть дверь, – хмурится он.
– Дим, дело молодое. Крышу сорвало, я что – не понимаю? Расслабься и иди уже закончи начатое.
Голос звучит бодро. Я молодец. Отправляю в сумку зарядное, кое-какую косметику, что успела вытащить. Когда его пальцы смыкаются на моем запястье.
– Ты же сама сказала, что между нами ничего не будет! – возмущается он.
– Ну, да. Дим, слушай, я вообще не в обиде. Ты чего?
– И именно поэтому бежишь, ага, я так и понял, – закатывает глаза.
Сейчас его самоуверенность откликается болью в груди.
– Я уезжаю потому, что у моего мужчины неожиданно освободился вечер. Если у тебя все, я закончу, ладно? Там уху варят, хочу успеть попробовать до отъезда.