Огненное море
Шрифт:
Альфред сморгнул застилавшие глаза слезы. Теперь он снова видел руны, он мог прочесть и понять их. Он сплел из них сияющую сеть и набросил ее на Эпло, пса и на себя. Сеть подняла их в воздух, словно они были уловом, который незримый рыболов тащил на берег, и опустила на борт «Драконьего Крыла».
Руны врага стеной защиты сомкнулись за сартаном.
Альфред стоял на мостике, глядя в иллюминатор. Мертвецы, ведомые лазарами, снова и снова бросались на незримую преграду, безуспешно пытаясь разрушить рунную магию. Балтазара нигде не было видно. Либо он был убит лазарами,
Народ Кэйрн Телест покидал Гавань Спасения, возвращался в Пещеры Салфэг, надеясь там укрыться от гнева мертвых. Альфред видел их — растянувшихся в длинную цепочку, медленно текущую по равнине. Мертвые, снедаемые желанием захватить корабль, на время оставили их в покое. Сейчас это не имело значения. Куда могли бы укрыться живые, чтобы мертвые не смогли их найти? Это не имело значения. Ничто не имело значения…
Клейтус выкрикнул приказание. Остальные лазары прекратили бесполезные попытки разрушить защиту корабля и собрались вокруг своего предводителя. Толпа мертвых расступилась, и Альфред увидел тело Джонатана, неподвижно лежащее на пристани. Джера склонилась над ним, обнимая его холодными руками мертвеца. Лазар начал петь руны, которые должны были вернуть герцога к чудовищному подобию жизни.
Альфред отвернулся.
— Что делают лазары?
Эпло сидел на палубе, согнувшись пополам; руки его лежали на рулевом камне. Руны на руках мерцали бледным голубым светом, едва заметным в сиянии Огненного Моря. Он тяжело сглотнул, убрал руки и прикрыл глаза.
— Я не знаю, — тоскливо ответил Альфред. — Это имеет значение?
— Проклятье! Да, имеет! Они могут рассеять мою магию. Мы еще не выбрались отсюда, сартан, а потому кончай свое бормотание и расскажи мне, что происходит.
Альфред снова посмотрел в иллюминатор:
— Лазары что-то… что-то замышляют. Они собрались вокруг Клейтуса. Все, кроме… Джеры. Она… Он умолк.
— Значит, именно это они и собираются сделать, — тихо проговорил Эпло. — Они хотят попытаться разорвать рунную вязь.
— Джонатан был так уверен… — Альфред смотрел на пристань. — Он верил…
— …в придуманное тобой вранье, сартан.
— Я знаю, что ты мне не поверишь, Эпло, но то, что случилось с тобой в чертоге, случилось и со мной. И с Джонатаном тоже. Я не понимаю этого, — Альфред покачал головой и тихо добавил:
— И я не уверен, что хочу понять это. Если мы — не боги… Если существует какая-то высшая сила…
Корабль качнулся, палуба ушла у него из-под ног, он едва не упал. Оглянулся на Эпло. Руки патрина легли на рулевой камень. Руны на нем зажглись, засияли ярким голубым светом; шевельнулись паруса, натянулись канаты. Драккор расправил крылья, собираясь отправиться в полет. Мертвые на пристани засуетились, закричали, бряцая оружием. Лазары подняли головы и направились к кораблю.
Джонатан медленно поднялся с земли. Он стал лаза-ром, одним из мертвых, которые не были мертвы, одним из живых, которые не были живыми. Он тоже направился к кораблю.
— Стой! Остановись! — крикнул Альфред, прижавшись лицом к стеклу. — Неужели мы не можем задержаться хотя бы на минуту?
Эпло
— Ты можешь отправляться назад, если хочешь, сартан. Ты выполнил свое предназначение. Больше ты мне не нужен. Давай, выметайся!
Корабль начал двигаться; магия Эпло текла сквозь него, голубое нестерпимое сияние пробивалось сквозь его пальцы, окружая лучезарным ореолом фигуру патрина.
— Если ты уходишь, иди! — крикнул Эпло.
«Я должен идти, — сказал себе Альфред. — В Джонатане была вера. Он был готов умереть за то, во что верил. Я должен быть готов сделать то же».
Сартан отошел от иллюминатора и направился к лестнице. С пристани доносились леденящие душу голоса мертвых: они видели, что добыча ускользает от них, и это приводило их в ярость. Он слышал, как Клейтус и лазары возвышают голоса в песнопении. Судя по тому, какое напряжение отразилось на лице Эпло, они действительно стремились разрушить хрупкую рунную вязь, защищавшую «Драконье Крыло».
Драккор вздрогнул и остановился. Он был пойман, попался, как муха в паутину, в сеть, сплетенную магией лазаров. Эпло прикрыл глаза, сосредоточиваясь, собираясь с силами. Руки его, лежавшие на рулевом камне, напряглись; пальцы, озаренные голубым светом рун, казалось, были из огня.
Драккор снова качнулся и опустился на несколько футов.
— Быть может, мне вовсе не придется выбирать, — почти с облегчением пробормотал Альфред. Он снова повернулся к иллюминатору.
Эпло судорожно вздохнул, стиснул зубы. Корабль поднялся немного выше.
Внезапно в голову Альфреду пришло заклятие. Он мог увеличить силы слабеющего в неравной борьбе патрина. Он мог помочь ему разорвать колдовскую паутину прежде, чем паук, соткавший ее, нанесет удар.
Нет, ответственность за выбор вовсе не была с него снята. И выбор был перед ним.
Лазар, бывший Джонатаном, стоял в стороне от остальных лазаров, глаза души, не вполне покинувшей тело, смотрели вверх, на корабль — смотрели сквозь руны и дерево, сквозь стекло, плоть и кость — смотрели прямо в сердце Альфреду.
— Прости меня, — сказал Альфред этим глазам. — У меня нет веры. Я не понимаю.
Сартан отвернулся от окна, подошел к Эпло и, положив руки на плечи патрину, начал петь руны.
Круг замкнулся. Драккор содрогнулся и вырвался из магической сети. Он развернул крылья и взмыл вверх, оставив позади Огненное Море, живых и мертвых мира камня, Абаррах.
Корабль покачивался в воздухе у Врат Смерти. Эпло лежал на циновке подле рулевого камня. Он упал несколько мгновений спустя после того, как они вырвались на свободу. Едва не теряя сознание, он заставлял себя управлять кораблем, стремясь уйти подальше от опасности. Альфред с тревогой смотрел на него, пока Эпло не приказал ему уйти и оставить его одного; в слабом голосе его угадывалось раздражение.
— Сон — это все, что мне нужно. Когда мы доберемся до Нексуса, я буду в порядке. Ты тоже найди себе какой-нибудь угол и ляг там, сартан, а то еще свернешь себе шею, когда мы будем проходить через Врата Смерти. И на этот раз во время перехода не лезь мне в мозги!