Огнём и сталью

Ким Сергей Александрович

Так что пока других учителя брали на свои факультативы по чарам, трансфигурации и гербологии, у Харальд был персональный факультатив у завхоза. Но, Филч, в кои-то веки найдя ученика, который не боялся и не презирал, предпочитал большую часть отработок посвящать совместным вечерним обходам замка да рассказам о своей прежней жизни. Да и в последнее время Поттер начал брать у старика уроки фехтования — палашом, несмотря на годы и старые травмы, отставной аврор владел очень даже неплохо.

Так что назначение ему отработок у Филча Поттер, к немалому удивлению преподавателей, вполне себе приветствовал. Но даже умная мисс МакГи или хитрый полугоблин Флитвик в силу инерции мышления так

и не перестали отправлять мальчика к завхозу за прегрешения, хотя и чувствовали, что здесь что-то не так. Особенно, когда студент добровольно (!!!) просит об этом. Ну, естественно, в качестве искупления вины за собственный проступок. МакГонагалл, как глава факультета, уже начала составлять характеристики своим подопечным по итогам первого года обучения, и отмечала, что мистер Поттер — очень совестливый молодой человек и при всех его недостатках очень способный и перспективный мальчик. И в будущем он станет хорошим спортсменом, аврором или взломщиком заклинаний…

Впрочем, об этой характеристике Харальд не знал. А МакГи, в свою очередь, не знала, что поттеровская совесть — зверь послушный и дрессированный, и в случае чего молчит и хозяина не грызёт…

Но сегодня безотказный метод не прошёл, и Квирелл посчитал нужным лично принять отработку у провинившегося студента.

Так что после ужина Поттер пришёл к кабинету молодого профессора, который по традиции находился по соседству с кабинетом, в котором проходили занятия по искомому предмету. Мальчик постучал, но не дожидаясь приглашения войти, сразу же толкнул дверь — это была одна из дурных привычек, которых Харальд нахватался у своего приёмного отца.

— Сэр! Студент Поттер для отбывания наказания прибыл! — браво отрапортовал гриффиндорец, быстро окидывая взглядом кабинет преподавателя и осторожно проверяя, под рукой ли у него граната.

Это было результатом почти месячного труда — две почти самые настоящие гранаты. Зажигательные и кислотные снаряды были успешно отправлены в запас после того, как Харальд один раз чуть не поджарил сам себя, а ещё пару раз получил некислый химический ожог.

Но для изготовления гранат сначала потребовалось приготовить более-менее нормальную взрывчатку из стыренной в теплицах профессора Спраут аммиачной селитры, потом найти в закромах Хогвартса списанный дырявый котёл и с помощью трансфигурации превратить один большой котёл в десяток маленьких котлят. Ну, и как венец — печать-детонатор, подсмотренная в одном старом трактате из Запретной секции библиотеки. Точнее, про использование её в качестве детонатора додумался уже Харальд, а изначально это была печать для прожигания дверных замков. При её начертании она начинала активно греться и спустя какое-то время прожигала дверь вместе с замком насквозь. Вообще-то, в той книге были и другие ещё более любопытных схемы, но Поттер смог разобраться только с самыми элементарными.

Посредством метода проб и ошибок, а также такой-то матери мальчик в итоге смог смастерить кое-какое подобие запального механизма, где основную роль играли два совмещающихся кусочка свинца, на которых были нанесены две части печати. Совмещаем, получаем печать, и вуаля! Через пять секунд горячий свинец прожигает разделительную перегородку и добирается до ампулы с зажигательной смесью. Бум! И надпиленный чугунный корпус дробится на кучу осколков, которые, как показало испытание, имеют разлёт около двадцати метров.

Жаль только, что каждая такая граната была поистине шедевром в исполнении одиннадцатилетнего мага-недоросля, и сделать даже один такой снаряд было делом отнюдь нетривиальным…

Впрочем, частный вызов к носителю частички Волдеморта стал вполне весомой причиной экипироваться и гранатами, и пистолетом.

Конечно, если бы Тёмный Лорд в теле этого заикающегося недоразумения хотел бы что-нибудь сотворить с Харальдом, он бы уже это сделал. В противном же случае расправа с Поттером или даже несчастный случай с ним, который мог бы привлечь излишнее внимание руководства школы, было крайне нежелательно.

— Проходите, Поттер, — Квирелл, не глядя на мальчика, рассеяно мотнул головой, одной рукой что-то торопливо записывая на пергаменте, а второй щёлкая костяшками допотопных счёт. — Садитесь.

Кабинет был обставлен бедно, но уютно. Много книжных шкафов, заполненных разнокалиберными томами, пара серебристых телескопов-рефракторов, направленных в окно, сейчас занавешенное тяжёлыми шторами. Три письменных стола — за одним сидит сам Квирелл, другой завален исписанными мелким убористым почерком листами пергамента. На третьей лежат скрученные в рулоны огромные листы белоснежного ватмана, а вокруг лежат разнообразные циркули, линейки, транспортиры и карандаши разной степени сточенности.

Преподаватель выглядел даже более замученным, чем обычно — под глазами залегли круги, взгляд был уставший и потухший. Вместо обычной фиолетово-чёрной мантии и фиолетового же тюрбана обнаружились их более простенькие чёрные аналоги, носящие следы многократных починок.

Харальд осторожно подошёл к столу, за которым сидел профессор, по пути прикидывая различные варианты действия в случае возникновения угрозы.

Столы расположены вроде в хаотичном порядке, но на самом деле неплохо блокируют возможность быстро драпануть к двери. Окно наверняка защищено стальной решёткой… Да и если даже и нет, то третий этаж как-никак… Гранаты можно кидать, а можно и прямо в руке подрывать — всё равно вторичный рикошет от толстых каменных стен будет такой, что ой. Точнее, аминь, потому как уцелевших не будет. Единственная надежда на пистолет, получается… Не здорово.

— Почерк нормальный, Поттер? — поинтересовался Квирелл, отрываясь от своих непонятных вычислений и поднимая на мальчика взгляд покрасневших от усталости и недосыпа серых глаз.

— Более-менее, — осторожно ответил Харальд.

— Отлично. Вот учебник за шестой курс, открываете вторую главу и конспектируете третий параграф — мне завтра по нему лекцию читать. А то я — сами видите, ничего не успеваю…

— Понятно… — машинально кивнул гриффиндорец, и только тут до него дошла неправильность ситуации. — Сэр, вы не заикаетесь?

— Угу. Не знали, Поттер? Я заикаюсь только если нахожусь среди большого количества людей. Всё, давайте, приступайте уже — раньше закончите, раньше уйдёте. Это в ваших же интересах.

Первую четверть часа Харальд писал очень медленно, то и дело косясь на Квирелла, то затем понял, что тот действительно всецело поглощён своим занятием и преподавателю сейчас явно не до нападений. Так что в следующие полчаса мальчик практически закончил конспектирование параграфа…

Профессор неожиданно прорычал себе под нос какое-то заковыристое ругательство (явно не на английском языке), яростно скомкал один из листов с расчётами и отправил его в недолгий полёт по направлению к мусорной корзине.

— Немногие вещи способны вывести меня из себя, — буркнул преподаватель в ответ на изумлённый взгляд Поттер. — Но математика в их числе.

Мальчик промолчал в ответ, ограничившись лишь вежливой улыбкой, за которой таилась покрытая ледяным потом спина и лихорадочное запихивание предохранительного стопора в рунический запал гранаты, что лежала сейчас в кармане мантии.

— Так, всё — перерыв, перерыв… — пробормотал Квирелл, разминая затёкшую шею.

— Сэр! А разрешите вопрос?

— Чего тебе, Поттер?