Огнём и сталью
Шрифт:
А учитывая поистине уникальное отношение Поттера к Филчу на фоне остальных учеников — то есть отсутствие страха, презрения или ненависти, стало вполне объяснимым, что к исходу второй недели между ним и вредным завхозом установился нейтралитет. Практически ничего не способный наколдовать Филч охотно пользовался помощью Харальда и его магии там, где не мог справиться он сам или школьные эльфы-домовики, выполняющие подавляющее большинство хозяйственных работ в Хогвартсе.
И в последние дни Харальд под командой Филча просто совершал вместе с ними
Впрочем, Поттеру это было совершенно не в тягость, да ещё и завхоз знал Хогвартс как свои пять пальцев и ему была ведома целая тьма секретных путей и проходов, благодаря чему и мог гоняться за нарушителями школьной дисциплины. Иначе-то было никак, учитывая жуткую хромоту Филча на правую ногу.
— Сущее ты наказание, Поттер, — ворчал старик, пока он, Харальд и серая кошка шли по тёмным коридорам Хогвартса. — Раньше я думал, что близнецы Уизли — худшее, что случалось со школой за последние двадцать лет… Ан нет! Ты и их, и банду дружков твоего отца переплюнул начисто.
— В таком случае, сэр, вы относитесь ко мне ненормально благосклонно, — вежливо произнёс Харальд.
Филч рассмеялся хриплым каркающим смехом.
— В точку, Поттер, в точку! Нравишься ты мне просто, малец.
Ночь.
Тёмный коридор.
Маленький мальчик, старик и подозрительные речи…
«Кислота или огонь?» — мысленно прикинул Харальд, думая, чем в случае чего запулить в завхоза.
— Эти Уизли… Тьфу, позёры! — продолжил тем временем Филч, даже и не подозревая насколько близко он был от смерти или тяжких телесных. — Все эти ихние шуточки — хи-хи, ха-ха, пыщ-пыщ… А переведались бы они с троллем в тёмном уголке — хер бы их вся эта трахомутия спасла. А ты — боец, Поттер. Кем хочешь быть когда вырастешь?
— Аврором, — без колебания ответил мальчик. — Как мой отец.
— Во! Слова не мальчика, но мужа! Я у Аластора спрашивал про твоего Норда — уважает твоего опекуна старый пердун. А это дорого стоит — чтобы заслужить уважением Аластора Грюма нужно быть таким же психом как и он сам.
— Вы… вы знаете Шизоглаза? — не поверил собственным ушам Харальд. Как же! Аврор первого ранга Аластор «Шизоглаз» Грюм — жуткий параноик, один из лучших боевых магов Британии!
— Хе-хе, Поттер, да я знаю этого козла ещё с тех пор, когда он не был Шизоглазом, — криво ухмыльнулся Филч. — Ух, как мы с ним раньше эту черномагическую дрянь по всей Британии гоняли!..
Поттер обескуражено молчал, обдумывая услышанное.
— Не, — наконец выдавил он. — Не может быть. Сэр, вы что были…
— Аврор третьего ранга, — усмешка старика стала гримасой давней застарелой боли. — Два Магических креста, Орден Мерлина четвёртой степени и куча благодарственных грамот, которыми только задницу и подтирать! Думаешь, я всегда был старым маразматиком, у которого на уме только швабры и охота за школярами, сынок?! Я, срань Мерлина, был аврором! Героем, мать твою!
Завхоз
— Знаешь, каково это? — бесцветные глаза старика зажглись опасным безумием. — Когда тебе двадцать пять и перед тобой весь мир и вся жизнь? Когда чёрные маги, завидев тебя, ссутся от страха, а девки пищат от восторга? А знаешь каково это, когда тебе говорят «Сожалею, сэр, но очень редкое и сильное проклятье — магия к вам, скорее всего не вернётся»?! Знаешь каково это — становится ничтожеством? Хуже, чем ничтожеством?! Да куда тебе это понять, сопляк!
Старик выпустил плечо мальчика из захвата и вновь заковылял по коридору.
Харальду пару секунд постоял, приходя в себя от столь неожиданной вспышки эмоций, а затем бросился догонять старика.
— Сэр, простите, что напомнил вам об этом!
— Да тебе-то не за что извиняться, Поттер… — буркнул Филч. — Во всём этом виноват только один кретин, по имени Аргус… Знаешь, Поттер… Хочешь покажу любопытную вещичку?
— Конечно, сэр. А что это за вещичка?
— Если ты парень башковитый, то поймёшь, — ухмыльнулся старик. — Пошли, тут недалеко.
У стен заброшенного класса громоздились поставленные одна на другую парты, посреди комнаты лежала перевернутая корзина для бумаг. А вот к противоположной стене был прислонен предмет, выглядевший абсолютно чужеродным в этой комнате. Казалось, его поставили сюда просто для того, чтобы он не мешался в другом месте.
Это было красивое зеркало, высотой до потолка, в золотой раме, украшенной замысловатым орнаментом. Зеркало стояло на подставках, похожих на две ноги с впившимися в пол длинными когтями. На верхней части рамы была выгравирована надпись: «Еиналеж он оциле шавеню авыза копя».
Харальд смотрел в глаза своему отражению… своему, да не совсем.
Это был высокий крепкий парень лет двадцати пяти с короткой стрижкой и ярко-изумрудными глазами — таким мальчик мог стать, когда вырастет. Отражение было облачено в нечто, напоминающее футуристического вида рыцарские доспехи без шлема, которые рисовал маленькому Харальду Виктор.
Сам Норд был рядом — не такой, каким его всегда помнил Поттер. Молодой, улыбающийся — с чёрными, а не седыми волосами, без шрамов, трости и механической руки. Таким он был, наверное, до того как сразился с Тёмным Лордом за Харальда.
А с другой стороны отражения стояла молодая улыбающаяся женщина с ярко-зелёными глазами и длинными рыжими волосами.
Поттеру не было нужно ни секунды, чтобы узнать свою мать.
Горло Харальда словно бы сжала невидимая рука, и он тяжело сглотнул — Поттер понял, что это было за зеркало.
— Когда я смотрю в него, то вижу себя молодым, — негромко произнёс Филч, стоящий позади Харальда. — Молодым и здоровым. На мне снова мантия аврора, а рядом те, кого уже нет на этом свете… Не буду спрашивать, что видишь там ты, Поттер. Но ты, наверное, уже всё понял.