Оглянись за спину
Шрифт:
— Так, дело сделано. Если его нет сейчас там, у неё хватит времени, чтобы дозвониться и передать мое сообщение. Больше трех часов. Этого должно хватить.
Дженни кивнула.
— И тогда? — прошептала она.
— И тогда Ги Кетлер явится. Это его последний шанс.
17
Дженифер Тири была единственным известным мне человеком в Нью-Дейвене, который мог узнать Ги Кетлера по походке или внешнему виду. Поэтому через три часа мы с ней вместе отправились по темным улицам к нашей конторе.
— Нужно ещё раз все повторить пункт за пунктом, — сказал я, когда мы
— Я иду к газетному киоску и прячусь там. На полке позади меня телефон. Я должна его отыскать. Потом я жду, пока вы не войдете, и, если все чисто, подаю знак. И остаюсь в своем укрытии, пока не появится Ги. Как только он войдет в лифт, я звоню вам и сообщаю об этом. Все?
— Да. Я не хочу, чтобы он захватил меня врасплох. Вы уверены, что узнаете его, даже если он изменит внешность?
— Наверняка.
— Номер телефона в моем кабинете?
Она назвала его правильно.
— Хорошо. Я сниму трубку при первом же звонке. Можете не спешить. Моя контора на семнадцатом этаже и подъем наверх займет какое-то время. Вы должны быть уверены, что Кетлер вас не заметил. Если вы сядете на пол и поднимете голову, то сможете через прилавок очень удобно наблюдать за входной дверью. Все ясно?
— Ясно, — терпеливо повторила она.
В тусклом свете мне виден был только бледный овал её лица и спокойный блеск глаз.
— Спасибо, Дженни. Вы мне очень поможете.
— Желаю удачи, Джон, — прошептала она. — Я ухожу. Будьте осторожны.
— Вы тоже.
Она дошла до ближайшего угла, перешла улицу и прошла немного в обратном направлении, открыла тяжелую стеклянную дверь и исчезла в вестибюле. Дверь закрылась. Я нетерпеливо переступал с ноги на ногу и дрожал в своем темном углу от нервного озноба. Было только десять минут одиннадцатого, времени оставалось достаточно, но я не в силах был больше ждать. Сделав небольшой крюк, чтобы подойти к подъезду с противоположной стороны, я прошел через вестибюль к лифту, нажал на кнопку, повернулся и прислонился спиной к стене. Только теперь я решился украдкой бросить взгляд на газетный киоск. Тонкая рука показалась над прилавком и махнула мне. Дженни увидела меня и это было главное. Значит и Ги Кетлер не пройдет мимо незамеченным.
Ночью работал только один лифт, поздним посетителям приходилось обслуживать себя самим. Я медленно поднялся на семнадцатый этаж. Лифт с толчком остановился; дверь открылась и закрылась за мной с глухим стуком, от которого я нервно вздрогнул. Звук моих шагов гулко отдавался в пустом коридоре. Здание фирмы ночью всегда производило мрачное, неприятное впечатление. Оно пробуждалось к жизни лишь тогда, когда начинался новый рабочий день, и множество деловых людей своим присутствием оживляли его. Длинные темные коридоры, черные прямоугольники дверей действовали угнетающе. Нервы мои и без того были напряжены до предела, и от малейшего звука мурашки бегали по спине.
Добравшись до своего кабинета, я глубоко вздохнул, открыл дверь, прошел через приемную и включил все лампы. Дверь в свой кабинет я оставил раскрытой настежь и здесь тоже включил все
Пора было заняться подготовкой. Прежде всего — включить магнитофон в верхнем ящике письменного стола. Я хотел по возможности выманить из Ги признание. Он относился именно к тому типу людей, кто любит похвастаться своими подвигами, а совершенные им мерзости заслуживали того, чтобы о них знали будущие поколения. Я включил магнитофон, но его слабое гудение доносилось из письменного ящика. Что делать?
Пришлось пройти в комнату мисс Харкорт и прикатить оттуда старый, дряхлый диктофон моего отца. Он должен был сыграть отвлекающую роль. Я придвинул его к окну, включил — и издаваемые им скрежещущие звуки заглушили куда более тихое гудение из ящика стола. Затем я задернул шторы и отступил на шаг назад. Довольно примитивное укрытие, ничего не скажешь. Но оно может выполнить свое предназначение. Я ещё раз проверил кабель и вилку. Этот кабель, уходящий за шторы, настолько явно и почти вызывающе указывал на стоявший под окном диктофон, что я даже улыбнулся.
На этом мои приготовления были закончены. Я огляделся вокруг. Оружия было более чем достаточно. В стенных шкафчиках висело по меньшей мере полсотни пистолетов. Правда только устаревших моделей, которые можно было использовать разве что в качестве дубинки. Ни для одного из них у меня не было подходящих патронов, но если бы даже и были, я не рискнул бы использовать по прямому назначению любую из этих древностей. Для стрелка это опаснее, чем для жертвы. Что мне было делать с таким оружием?
Я хотел встретить Кетлера, сидя за своим письменным столом. Но пока от Дженни не было сигнала, можно было свободно расшагивать по кабинету, пытаясь успокоить нервы. Я проверил содержимое шкафчика, где хранилось спиртное. Мисс Харкурт заново наполнила графины. Но великолепный выдержанный херес меня уже не прельщал: мой последний глоток неделю назад стал последним. Я, пожалуй, раздам остаток бутылок в погребе старым друзьям отца. И сам избавлюсь от неприятных воспоминаний, и доставлю им радость.
Как всегда в минуты тревоги и напряжения, я взялся за тряпку и принялся за пистолеты. Я протирал их, машинально отмечая пятна ржавчины, прочищал стволы и снова вешал на место. Одним из экземпляров, имевших определенную коллекционную ценность, был нескладный пистолет тридцать восьмого калибра, изготовленный на заказ, о котором мой отец всегда говорил, что это последняя капсульная модель. Во всяком случае, это был один из самых некрасивых образцов и опасный из-за своего ненадежного спуска. Прежде чем начать его полировать, я несколько раз спустил курок.
— Положите сейчас же! — сказал грубый голос позади меня.
Этот приказ показался мне таким нелепым, что я в первый миг не ощутил никакого страха. Зверь выполз из своей норы и стал охотником. До меня дошло, что мы поменялись ролями. Во всяком случае, охотник теперь представлял довольно жалкую фигуру.
Я отложил пистолет, медленно повернулся, стараясь не обнаружить свою растерянность. Как ему удалось подняться сюда незамеченным? Дженни мне не позвонила.
Да, я узнал бы его всегда и везде. Он и в самом деле был поразительно похож на меня. Правда, черты лица более резкие, несколько выше меня и шире в плечах. Взвешивая тайком свои шансы, я не слишком себя обнадеживал. Он очевидно не чувствовал ни малейшего опасения. Для него исход борьбы с самого начала не вызывал сомнения.