Оглянись за спину
Шрифт:
— Раньше, когда мы вместе играли в теннис, вы называли меня Гарри, проворчал хриплый голос. — Что у вас случилось, Джон?
— Я хотел бы встретиться с вами на несколько минут. — Сдвинув манжет, я взглянул на часы. — Время к часу. Если вы ещё не выходили на ленч, мы могли бы встретиться в Юнион-клубе и…
Гарри Баттен свирепо засопел.
— У вас слишком короткая память, мой мальчик.
— Что? О Господи!.. Ей Богу, Гарри, я совсем забыл. Мне очень жаль. Я не подумал…
— Да хватит, черт побери! — нетерпеливо перебил Гарри. — Я никогда не выхожу есть. Но вы можете прийти, если хотите. Я всегда здесь. Рад
Он положил трубку прежде, чем мне пришел на ум подходящий ответ. Я вернул аппарат сотруднику архива, ещё раз поблагодарив его.
Лифт меня поднял на восьмой этаж, где размещалась редакция газеты. Кабинет Баттена находился в конце длинного коридора с несметным количеством дверей. На табличках значились названия отделов и фамилии ответственных редакторов. Войдя в пустую приемную, я на секунду в нерешительности остановился.
Дверь в кабинет была чуть приоткрыта. Из-за неё слышался гул голосов, спокойных, деловых голосов, что-то похоже обсуждавших. В обычное время я бы никогда не вошел, не попросив доложить о себе, но этот день был непохож на другие. Я открыл дверь, постучав для проформы о косяк и просто вошел.
— Можно? Или мне лучше подождать снаружи?
Гарри Баттен удивленно поднял глаза. Широкоплечий мужчина с бычьим затылком, сидя нагнувшись над своим письменным столом, с красным карандашом в руке, он чем-то напоминал медведя. Он прищурился, потом ухмыльнулся и приветственно поднял руку.
— Вы пришли чертовски быстро. Проходите, садитесь. Мы сейчас закончим. — Он нацарапал что-то на полях сигнального оттиска и подал его нервной пожилой женщине с резкими чертами лица, стоявшей перед столом, проворчав: — Скажите ему, что материал действительно хорош, как он и утверждал, но у нас не хватает для него места. Если он очень хочет, может получить одну колонку в субботнем номере.
— О, мистер Баттен, но ведь я обещала ему, что…
— У вас слишком мягкое сердце, мисс Миллен, — добродушно буркнул Баттен. — Вы никогда ни в чем не можете отказать этим мальчишкам. И продувные бестии используют вас вовсю. — Он дружески выпроводил её, а затем обратился ко мне. — Сядьте немного поближе, Джон.
Я придвинул свое кресло ближе к письменному столу. Баттен повернулся ко мне в своей коляске, пригладил рукой растрепавшиеся волосы и снова улыбнулся той широкой, сердечной улыбкой, которая напомнила мне о прежних днях в теннисном клубе, когда Гарри Баттен ещё был чемпионом Нью-Дейвена и идолом школьной молодежи, к которой принадлежал и я. Мы с благоговением следовали за ним по пятам и замирали от восхищения и благодарности, если он удостаивал нас хотя бы словом. Мне было тогда десять или одиннадцать лет, и я должен был со своим классом ехать на отборочные игры к чемпионату страны. Гарри Баттен был заявлен как участник. Но за несколько дней до того на одной из боковых улиц возле здания редакции на него напал и сделал калекой один человек, которого он считал своим лучшим другом. Мы не поехали на тот теннисный турнир, но автобусный билет я сохранил до сих пор.
С тех пор Гарри Баттен был прикован к коляске. Но, несмотря на нее, он поймал трусливого подлеца и разделался с ним. Эта история относилась к числу «железных» легенд «Ньюс Рекорд». Гарри научился жить в коляске. Он никому не рассказывал, чего ему это стоило. Настоящие друзья познаются в беде,
— Мы давали небольшую статью, когда в прошлом году вы сменили своего старика отца, — заметил он между прочим. — Я его очень любил. Он всегда был мне добрым другом.
— Нам… нам очень его не хватает, — пробормотал я. Собственно говоря, я хотел написать вам, Гарри, но как-то не собрался. Навалилось очень много работы.
Гарри пожал плечами.
— Я слышал, что вы крепко держите дело в своих руках. Ваш отец знал, что делает, когда безоговорочно завещал вам фирму. Старик разбирался в людях. — Он бросил на стол карандаш и ослабил узел своего галстука. — Во всяком случае, вы не поддались на спекуляцию с акциями «Уайтекер-стил», сдержанно добавил он.
— Я им не доверяю. А что? Кто-то уже попал с ними впросак?
Гарри кивнул.
— По меньшей мере три маклерские фирмы. Нелегко им будет расплачиваться. О многом говорит уже то, что вы вовремя почуяли, чем это пахнет.
— Это очевидно для того, кто разбирается в деле.
— Ходят разные слухи, — проворчал он уклончиво и поближе подкатил свою коляску. — Забудем об этом. Все газеты несколько дней только ими и полны. Что я могу сделать для вас, старина?
Я подумал о заметке, которую только что прочитал в архиве и, помедлив, объяснил:
— Мне бы очень хотелось просмотреть архивные материалы о некой миссис Ги Кетлер, если позволите. Раньше её звали Кэтрин Тири. — Я достал из кармана записную книжку и раскрыл её. — Неделю назад она погибла в Мексике в автомобильной катастрофе. Вы давали заметку.
Гарри кивнул. Он опять откатился к своему письменному столу и сказал в переговорное устройство:
— Принесите мне все материалы по миссис Ги Кетлер. — Повторив фамилию по буквам, он добавил: — Посмотрите также на фамилию Кэтрин Тири. Подождите минутку. — Теперь вопросительно взглянул на меня. — Вас интересует ещё кто-нибудь?
— Да, её муж.
— И на Ги Кетлера тоже, — добавил он и выключил переговорное устройство. Оттолкнувшись руками от письменного стола, Гарри вместе с коляской повернулся ко мне.
— Я тоже кое-что могу рассказать вам о Кэт Тири, — задумчиво заметил он. — Она была певицей. Я писал о ней, когда она выступала здесь в «Нищем студенте». Звездой не была, но принадлежала к числу крепких, надежных середняков и почти всегда была занята в репертуаре. Легкие оперетки, иногда концерты, потом долгое время она регулярно работала на радио.
— Она была замужем за Ги Кетлером. Вам что-нибудь говорит это имя?
— Сейчас не вспомнить. Подождем архивные материалы. — Он смотрел на меня с любопытством. — Почему же вас интересует именно Кетлер?
Я колебался.
— Я… я пока бы не хотел говорить об этом, если вы ничего не имеете против.
Он ухмыльнулся.
— Почему мне иметь что-то против? Я бы вообще не стал спрашивать, но вы выглядите таким озабоченным — даже лицо побледнело.
Я натянуто улыбнулся.
— Ничего удивительного. Я переболел гриппом и сегодня первый раз за неделю поднялся на ноги.