Офсайд
Шрифт:
Когда мы отъезжали, я оглянулся назад на то место, где будет впредь покоиться тело моего папы. Я все еще не очень понимал, что именно испытываю по поводу всего этого, но определенно было чувство, что я ступаю в новый, лучший мир.
Кассий произнес о Цезаре, когда Шекспир дал ему слово: «Может человек располагать судьбой, как хочет.»121
Как бы то ни было, я подумал, что может наконец мне представляется возможность решать собственную судьбу.
Так что, настало время все это осуществить.
Ехать
Николь прикарковала джип позади внедорожника, и Грег уже доставал из багажника мое кресло, в то время как я открыл пассажирскую дверцу и вытащил ноги наружу. Он подвел кресло, и я перебрался в него, после чего Николь взяла за рукоятки и покатила меня к боковой стороне дома.
– Какого хрена? – сказал я, оглянувшись на Грега, стоявшего в конце новенькой дорожки с левой стороны дома. Николь усмехнулась, закатив на дорожку из явно свежевысохшего цемента. Она была узкой, но все же было достаточно места для колес моего кресла и еще по паре дюймов свободного пространства с обоих сторон. – Когда вы это сделали?
– О... совсем недавно, – сказал Грег, проходя вперед нас. Николь завернула за угол к заднему крыльцу, и я увидел установленный ими пандус. – Пандус еще не до конца зафиксирован – мне хотелось удостовериться, что угол правильный и у тебя не возникнет проблем во время самостоятельного подъема. Хочешь потестить?
Я просто сидел и таращился на него с постепенно опускающейся к груди нижней губой. Они на самом деле сделали для меня боковую дорожку и пандус. В горле все немного натянулось, когда я обернулся на Николь.
– Ребята... вы это сделали? – Она кивнула, слегка улыбаясь.
– Тебе ведь нужно самостоятельно заезжать и выезжать из дома, как считаешь?
– Я... – я не знал, что мне следует ответить, лишь переводил взгляд с Николь на Грега и на пандус.
– Давай, действуй! – воскликнул Грег, широким приглашающим жестом махнув в сторону пандуса.
Я ухватился за поручни над колесами и чуть проехал вперед. Пандус был не очень крутым, так что после пары перехватов руками, я добрался до двери без особых трудов. Николь захлопали в ладоши, за что я одарил ее взглядом, быстро сменившимся однако ухмылкой. Я потянулся и постарался открыть дверь, но так как она отворялась наружу, пришлось сменить положение, чтобы в итоге распахнуть ее. Чуть запнувшись с порожком, я в итоге все же оказался внутри.
И у меня вновь отвалилась челюсть.
Дом Скаев вовсе не был большим, а нижний этаж в основном состоял из парадного и заднего выходов и среднего размера гостиной между ними, с боку же расположилась открытая кухня. Задняя часть гостиной была отделена чем-то вроде разделительной стены, которые встретишь в офисах. За ними расположилась
– Нихрена себе, – пробормотал я и вновь посмотрел на Николь и Грега. Они оба во всю улыбались.
– Мы установили более низкую раковину и унитаз, – сказал Грег, – так что тебе будет проще достать. Будет немного тесновато, ведь комната не такая большая, но думаю места хватит.
Я подкатился ближе, чтобы получше рассмотреть, но уверен места было предостаточно. Шкаф был длинный, но низкий, чтобы я мог достать до всех вешалок со своего инвалидного кресла, а на ночном столике была даже маленькая док-станция для моего Айфона.
Пришлось сглотнуть, чтобы не расплакаться.
– Ребят, вы не обязаны были все это делать, – тихо произнес я, не совсем уверенный владеет ли мной больше смущение или удивление. Но тут меня озарило, сколько это все должно быть стоило, и я немного психанул. Зарплата у Грега, должно быть, была паршивой в этом маленьком городке, так что они никоим образом не могли себе этого позволить. Я развернулся к нему, прищурившись.
– Сколько тебе это село?
– Не волнуйся об…
– Чушь собачья! – заорал я в ответ. – Да ни за что на свете – ни за что ты не будешь платить за все это!
– Томас... – начала Николь.
– Нет! – непреклонно заявил я. – Мне перепадет охренительно большой куш от папиной страховки, так что вы ни в коем случае не будете оплачивать все это!
– Послушай-ка, – произнес Грег с толикой раздражения, – я решил это сделать и заплачу так, как сам пожелаю!
– Категорично не согласен!
– Заплачу!
– Чуть собачья! – повторил я.
– Прекрати материться, – парировал Грег. – Ты спас жизнь моей дочери, и я никак не могу тебе за это отплатить. Ты оказался в этом чертовой кресле потому что спас ее, и я, черт побери, сделаю все возможное, чтобы тебе было тут комфортно!
– Черт побери! – заорал я. – Если бы не мой папа, я бы отвез Николь в тот день в школу. Все это дерьмо по его вине! ЕГО ВИНЕ!
Тут-то я и сорвался.
– Если бы он ее не третировал, я бы никогда с ней не расстался! – воскликнул я и по лицу потекли давно сдерживаемые горючие слезы. – Если бы он меня постоянно не толкал... если бы не сотворил все это дерьмо... если бы он... если бы он...
Я снова глубоко вздохнул.
– Во всем виноват этот ублюдок! Во всем! Черт побери, он даже не был моим отцом! Все его вина! ЕГО ВИНА!
Живот свело и мне пришлось сглатывать, чтобы не блевануть поднявшийся к горлу ком желчи. Весь нос был забит, затрудняя мне дыхание и началась гипервентиляция. Вдруг Николь оказалась на коленях перед моим креслом и обхватила меня руками, в то время как я рыдал словно гребаный ребенок.
Не знаю сколько времени я ревел в ее объятиях, чередуя возгласами о том, через что он заставил меня пройти, и непонятными всхлипами. В итоге я все же притих и смог услышать нашептывания Николь мне на ухо.