Офсайд
Шрифт:
Вертясь и извиваясь, я переместился в такое положение, что мог приподнять кресло, но стоило глянуть на него, стало понятно, что это делать бессмысленно. На месте удара по колесу, рама прогнулась и не было шанса, что оно будет крутиться, даже если мне удастся выровнять опрокинутое кресло и снова усесться в него.
– Блядь! – прорычал я. Оставалось надеяться только на себя. Хорошо, что руки уже практически пришли в форму, но куда же мне направиться?
Без вариантов, чтобы мне удалось выбраться из дома и спуститься по подъездной дорожке длиной в милю, до центральной улицы. Даже если бы я это сделал, то
Да, никакого шанса.
У нас не было городского телефона, так что мне нужен был мобильник. Папин был, вероятнее всего, у него в кармане.
Блядь.
Я перекатился и сел, выставив назад руки для упора, оказавшись тем самым спиной к телу папы, и это было хорошо. Пару раз глубоко вздохнул, чтобы приготовиться и сфокусировать мозг на единственной цели – добраться до его телефона, после чего, передвигая руками, задним ходом пополз по полу, волоча за собой ноги.
Я знал, что был уже близко – ощущал запах. Сглотнул и задержал дыхание, добравшись до него спиной и коснувшись ноги. С дрожью, полез сначала в один его карман, затем в другой. Пусто. И в задних карманах также. Я заставил себя взглянуть на его рубашку, но на ней вообще не было карманов.
– Черт! – вскрикнул я, когда его рука соскользнула с ноги на пол. Я быстро отполз подальше – через кабинет и за дверь, где, запыхавшись, пролежал несколько минут.
Ладно, при себе у него телефона нет, значит где-то оставил. Я прополз до фойе, радуясь гладкому деревянному полу и чуть не заплакал, увидев на полу у входа в кухню маленький черный прямоугольник. Пару раз вздохнув, я пополз дальше, пока не добрался до папиного телефона.
Ну... во всяком случае до его части.
Экран был темный и треснул, и столько бы я не тыкал в него, все безрезультатно.
– Дерьмо, дерьмо, дерьмо! – заорал я, ударив кулаком по полу и глядя на разбитый экран.
Быстро осмотревшись, заметил на стене черную отметку, видать место куда попал телефон. И что мне теперь делать? Он спрятал мой телефон и тот мог быть где угодно в гребанном доме.
Мне нужно было кому-нибудь позвонить... Николь, Грегу, 911... хоть кому-то. Как еще я мог сообщить, что я здесь? Что папа... папа...
Ноутбук.
Я поднял глаза на лестницу, ведущую на третий этаж, где в шкафу меня дожидался мой ноутбук.
Три лестничных пролета.
Да ни за что на гребанном свете. Мне никогда это не удастся.
Я был почти на последнем издыхании лишь от того, что прополз из кабинета по коридору до кухни, а это все на одном этаже. Лестница? Лишь за счет одних только рук? Может я бы осилил половину, но после нужно было бы отсыпаться целый день, прежде чем буду в состоянии продолжить. Я просто не смог бы так долго выдержать без помощи, если только...
Мой взгляд зацепился за маленький черный докторский саквояж, стоявший у тренажеров в гостиной. Должно быть Стивен забыл сумку, когда отец его выставил. Все же, интересно, о чем они спорили, но это неважно. Главное, что в спешке доктор забыл его тут, а исходя из собственного опыта предыдущего дня, я уже знал, что в нем хранится коллекция подкожных инъекций тестостерона и адреналина.
Пятнадцатью
Взглянув на конец первого пролета и умножив эту длину на трое, на ум сами собой пришли картинки из Юлия Цезаря и раздались слова из строчек Шекспира: «Может человек располагать судьбой, как хочет. Не в звездах, нет, а в нас самих ищи причину.»119
Я собирался чего бы это не стоило подняться по чертовым ступенькам и связаться с моей Румпель.
У основания лестницы, я постарался выровнять дыхание, успокоиться и понять, как же мне, черт побери, воткнуть иглу себе в руку.
В смысле, серьезно, как кто-то такое делает? Просто втыкает или нужно в определенное место? Нужно попасть в вену или в мышцу?
Я понятия не имел.
Попытался вспомнить куда именно Стивен ввел ее и осмотрев руку, смог найти маленький синяк.
Теперь понятно, просто уколю в то же место. Еще раз глубоко вздохнул.
Черт.
Сомневаясь, смогу ли вообще сделать себе укол, я решил, что сначала посмотрю, как далеко смогу забраться, а уже потом, если потребуется, воспользуюсь инъекцией. На мне были лишь спортивные брюки и футболка, так что карманов не было, поэтому я зажал шприц между зубами и начал подъем.
Первые три ступеньки дались легко, но стоило достичь места, где все мое тело оказалось на лестнице, как стало сложнее. Ноги мне вроде как мешали, так как я не владел ими настолько, чтобы хоть как-то упираться. Мне приходилось не только подтягивать вверх тело, но и стараться, чтобы ноги не цеплялись за ступеньки, мешая моему медленному продвижению.
За долгие годы мотания вверх-вниз по лестнице, я знал, что до первой площадки было девять ступенек, затем два шага на поворотной площадке, а после еще шесть ступенек до второго этажа, а после пролета – тринадцать ступенек до третьего. К тому моменту, как мои руки достигли первой площадки, я был целиком и полностью изможден, а мне нужно было еще подтянуть на нее тело.
Пот тек со лба прямо в глаза, и я так сильно задыхался, что голова плыла. Мышцы горели от необходимости подтянуть тело еще хотя бы на пятнадцать сантиметров. Если бы лестница не была открытой – тем самым давая мне возможность хорошо ухватиться – то я бы ни за что не забрался так далеко. Я вновь подтянулся, подведя плечи к уровню последней ступеньки, но тут столкнулся с препятствием – мне не за что было ухватиться, чтобы подняться дальше.
Распластавшись на лестнице и положив голову на площадку, я лежал и чувствовал, что вот-вот отключусь. Глаза были закрыты и несмотря на то, что лежать на ступеньках было неудобно, я мог бы заснуть прямо здесь и сейчас.
Нет... нельзя. Нужно добраться до Румпель...
Я достал изо рта шприц, стер с него слюну и попытался понять, что черт возьми мне теперь нужно делать.
Просто воткни ее и все дела, – велел я себе. Легко сказать.
Я переводил взгляд с иглы на руку и назад, похоже они не были заинтересованы воссоединиться по волшебству, так что пару раз вздохнув, я приложил кончик иглы к коже, прямо у места прошлого укола и...
...и просто сидел и пялился.