Официантка
Шрифт:
— Какой «отдохнуть»! — запротестовала Марина. — Кататься, мальчики, кататься! Поедем в номера! Кто из вас не хочет развлечь даму?
Сережу поволокли к выходу, Марина устремилась вслед за ними, и в руках у неё был пакет, куда она успела набрать в баре водки, орешков и других запасов.
— Мы гуляем, — схватив Никиту под руку, весело махнула Марина пакетом.
Еле-еле удалось разместиться в Сережином «опеле». Крупного Костика усадили вперед, остальные же долго гнездились на заднем сиденье.
— На ручки, я хочу на ручки! —
— Иди ко мне, Марина! — потянулся к ней Хан.
— Нет, мне тут, в серединке, удобнее. — Марина начала ломаться, да и Никита тоже её не выпускал.
«Если врежемся, фиг ты будешь мной прикрываться», — подумала Марина, ласково пожимая руку Хану.
И Сережа рванул с места. Понеслись огни, метель поднялась, закружился за стеклами снег.
— Открой окна, Сережа! — скомандовала Марина. — Вот это кайф! Какие мы крутые! Как же мне с вами хорошо!
— А-а! — завопил Сережа, набирая скорость. — Ветер в харю, а я шпарю! О-го-го!
— Мы куда?
— За город! Такое место, убиться! — бормотал Сережа.
— Выпьем на скаку, господа! — Марина вытащила водку. — Это просто праздник какой-то!
Главное, им нельзя было давать опомниться, поэтому Марина делала все очень быстро. Быстро наливала водки, заставляла выпить, тут же наливала еще, кричала, отвлекала водителя, сбивала с толку остальных. Вся эта авантюра с самого начала отдавала безумием. Но Марине хотелось, чтобы обязательно случилось с ними что-нибудь нехорошее. Она была бы рада, если бы на большой скорости они врезались в самый тяжелый бетонный столб на свете. И себя Марине не было жалко. Почему-то она не переставала верить, что с ней ничего плохого не случится. А вот эти друзья должны были пострадать, и непременно. Как получится.
Хан, Никита, Шура и Костя в очередной раз выпили с ней, и Сережа, не выпуская руля, опрокинул ещё один стаканчик.
— Вот это да! Вот это мы!
— Эх, цыган бы нам еще!
— Найдем.
— Да мы что, мы сами цыгане!
— Быстрее, Сережа! Давай, обгони этих козлов, покажи, как русские умеют гулять! — подзадоривала его Марина и тянула руки, чтобы обнять Хана. Тому из-за её рук вообще ничего видно не было, да и сидеть очень узко. Эх, сейчас бы ещё крышу убрать! Шурик, ты хочешь, чтоб тебе сейчас крышу сорвало? А ты, Хан, хочешь?
— Так что, поехали возьмем? — предложил Шура. — Я знаю, что хорошо крышу срывает!
— Конечно, поехали! — задорно крикнула Марина. — Гони, гони, Серега! Ух, ребята, вы мне просто такой праздник устроили! Я вас люблю! Всех буду любить!
— Жми, Сергей! — закричал и Никита.
И тут, конечно, на пути возник пост милиции. Мелькнула палочка, призывающая машину остановиться.
— Не обращай внимания на этого урода! — словно очень торопясь, зашептала Марина.
— Да, мы спешим! — Шура был в ударе. — Гони, гони!
До кольцевой автострады было уже совсем чуть-чуть, Сережа
Уже издалека было видно, что дорогу им перегородили две патрульные машины.
— Ну, все… — произнес Никита.
— Гады, не дают людям покататься, — страстно зашептала Марина Никите в ухо, и Хан это услышал. Он попытался дернуться к ней, но тут Сережа резко затормозил, пассажиров кинуло друг на друга.
Служащие ГИБДД окружили машину. С трудом вся компания высыпалась на улицу.
— Что, что случилось? — несчастной птичкой прижималась Марина к присмиревшему Хану. — Почему так? Я боюсь…
Ситуация, конечно, радовала её, но Марине хотелось, чтобы ещё что-нибудь более опасное случилось.
— Ну, глаза налили, — ухмыльнулся толстый лейтенант, отобравший у Сережи права. — Приехали, ребята.
С машиной пришлось расстаться, и искать её теперь нужно было на штрафплощадке. Даже бунтовать и предлагать деньги не было смысла.
Компания осталась на дороге. Мела колючая метель, Марина старательно подставляла под неё глаза, и в конце концов из них потекли слезы.
— Ну что же вы так… — хныкала она. — Ну куда же нам деваться? Я хочу домой, холодно…
Сережа упал на обочину и подниматься не хотел.
— Подождите! — вдруг крикнул Хан. — Папка в машине осталась.
— Какая папка? — стуча зубами, пробормотала Марина, изображая, что самое главное в этот момент — это спасение её от холода. — Холодно мне, Хан, очень холодно, я хочу домой, я замерзла, ну, Хан.
И уцепилась за него. Она должна была быть сейчас самой ненужной и навязчивой, чтобы её, как уже отыгранный материал, отправили домой или просто на все четыре стороны.
— Да погоди ты… — Хан вырвался из её рук. — Костик, ты папку брал, когда выходили?
— Нет, она у тебя была.
Хан тоже помнил, что выходил он из машины все-таки с папкой. Он прижимал её к себе и даже долго руку так и держал, словно папка все ещё при нем.
И Марина тоже видела, как скользнула папка из-под его руки, когда гибедедешник обходил их. Видела, специально махнула шубой и как можно незаметнее отпихнула ногой эту папку на обочину.
— Серега, хватит валяться, говори, у тебя наша папка? — бросился к нему Хан.
— Ой, Сереженька, бедненький, ты, наверно, замерз. — Марина тоже присела к нему и запричитала плаксивым голосом, повторяя интонации тех преданных женщин, которые вертелись обычно возле Хана. И Хан среагировал на это.
— Марин, отвали тоже. Ты можешь нам не мешать?
— Ой, Сережечку надо согреть. — Марина, такая услужливая, кажется, не замечала, что он говорит. — Водки надо выпить. Дайте бутылку. Ой! И весь кулек с продуктами нашими в машине остался! Ой, как же мы теперь, ой, что же делать! Ай, бедная я, бедная, как же я замерзла! Ой, Никитушка, ночь уже, холодно тут, плохо! Что ж они, гады такие, нас тут оставили!