Офицеры
Шрифт:
— Тем, которые кормящие, им полагается, — он подошел, обнял. — Ну ешь, пожалуйста.
— Не могу. Это твоя порция.
— Ванькина! — вдруг заорал Алексей, тут же испуганно примолкнув. — Спишь, Егорка?.. Правильно, во сне только и расти. Иван в тепле, зубрит до посинения, так что нам с ним одна порция на двоих — за глаза.
— Алеша, я не могу.
— Можешь, — жестко сказал он. — Ты нам сына выкормить должна. Парня, понимаешь?
Достал топор, взял шпалу, вышел. Донесся стук топора.
Люба ела борщ
Ранняя весна. Маленькая железнодорожная станция. У платформы — небольшой пассажирский состав.
На перроне — Люба с ребенком на руках, Алексей и Варавва в шинелях, перетянутых ремнями. Они стоят у входа в вагон и молчат. Алексей хмуро курит.
— Пишите, Ванечка, — тихо сказала Люба.
— Куда? — вдруг взъерошился Алексей. — «Красная Армия, Алексею Трофимову»?
— А что? — улыбнулся Иван. — Адрес точный!
Алексей улыбнулся в ответ, а Иван вдруг помрачнел:
— Адрес точный, а писать все равно не буду.
— Почему же, Ваня? — удивилась Люба.
— Ни к чему это. Да и не люблю я писем. Вот если бы вдруг встретиться…
Ударил станционный колокол. Засвистел кондуктор.
— Прощай, Ванька, — торопливо сказал Трофимов. — Прощай, казаче.
Они обнялись. Рявкнул паровоз, дрогнул состав. Иван шагнул было к Любе, но остановился, не дойдя. И тогда она сделала встречный шаг к нему, хотела поцеловать, но он рванулся к поезду:
— Сына берегите!..
Вскочил на ступеньку проезжавшего мимо вагона, прокричал с деланным весельем:
— Правильно, этот — Егор! Но внука чтоб Иваном назвали! Ванькой, слышите? Ванькой!..
Удалялся состав, унося на ступеньке вагона Ивана Варавву.
На перроне остались Алексей и Люба с сыном на руках. И стояли, пока поезд не исчез вдали…
Встречи
На солнечной стороне улицы южного областного города у витрины книжного магазина, в которой отражался четырехэтажный жилой дом, стоял мальчик лет тринадцати с командирской сумкой через плечо, туго набитой книгами и тетрадями. Звали мальчика Егором, и у него было такое же простецкое, но очень упрямое лицо, как и у Алексея Трофимова.
— Егорка, Барсук идет! — крикнул пробегавший мимо мальчишка.
— Он тебя бить собирается!
— Ну и пусть, — сердито проворчал Егор. — Пусть пока собирается.
Мальчишка убежал. Егор, оглянувшись, достал карманное зеркальце и воровато пустил солнечного зайчика в окно третьего этажа дома на теневой стороне.
Это была обычная квартира городской служилой интеллигенции середины тридцатых годов. Случайная разностильная мебель, много книг и большой шелковый абажур.
Солнечный зайчик ударил в потолок, пометался по стенам, точно маленький прожектор. А потом угодил в лицо девочки с тугими косичками.
— Мама, я пошла! — тотчас же объявила девочка, выскочив из-за
Немолодая безулыбчивая женщина, увидев пляшущий по стенам зайчик, выглянула в окно.
Егор поспешно спрятал зеркальце: из дома напротив выскочила девочка с упрямыми косичками. Не оглядываясь, пошла вперед, независимо помахивая портфелем.
Егор шел в десяти шагах позади косичек и тоже независимо помахивал командирской сумкой.
А следом за Егором шли трое шалопаев. Старшему было лет пятнадцать, а лицом он и впрямь напоминал барсука.
Тугой, тревожный гул далекой канонады наполнял небольшой кабинет. В кабинете за столом сидели: начдив — пожилой, с орденом и двумя ромбами; комиссар — высокий, худой латыш; и командир с тремя кубиками в петлицах — Алексей Трофимов.
Все настороженно молчали, поглядывая на телефон. Наконец он зазвонил, и начдив поднял трубку:
— Да. Я, товарищ командующий. Так точно. Японская артиллерия продолжает интенсивно обстреливать китайцев. Прижали к реке и обрабатывают. Да они бы давно прорвались, если бы не семьи да раненые. Так. Понятно, товарищ командующий. Есть! До свидания. — Комдив положил трубку, улыбнулся комиссару:
— Ну, комиссар, решено и подписано!
— Хорошо, — без улыбки отозвался комиссар. — Это очень хорошо.
— Товарищ Трофимов, — сказал комдив, и Алексей встал.
— Командование Особого Округа приняло решение удовлетворить просьбу китайских товарищей. Вам надлежит выдвинуть свой батальон к границе и обеспечить переправу на нашу сторону раненых бойцов и членов семей китайских коммунистов.
— Благодарю за доверие, товарищ комдив. Разрешите выполнять?
— Подожди, товарищ Трофимов, — комиссар потянул Алексея за рукав. — Сядь.
Трофимов сел.
— Мы тебя выбрали не случайно. Ты человек бывалый, скромный, а главное, очень выдержанный товарищ. Провокации, мало ли что. А ты выполняешь интернациональный долг командира рабоче-крестьянской Красной Армии.
— Ясно, товарищ комиссар.
Тут все встали, и начальство торжественно пожало комбату Трофимову руку.
— С китайской стороны переправой руководит товарищ Ван, — сказал комдив. — Желаю успеха, комбат!
… — Ты чего по нашей улице ходишь?
Трое мальчишек — Барсук впереди — зажали Егора в глухом углу уличного тупика.
— Егор, беги! — кричал издалека приятель, но на помощь не спешил.
Конечно, Егор мог убежать, но напротив, через улицу, стояла девочка с косичками. Она весело болтала с подружками, но уголком глаза с интересом следила за развитием событий. И косички торчали на голове как два вопросительных знака.
— В шпионку влюбился? Ну так за это я тебя сейчас бить буду, — пообещал Барсук и начал засучивать рукава. — Так что готовь слезы, жених.
И остальные двое захохотали:
— Жених! Шпионский жених!..