Одноклассники
Шрифт:
Но меня пугало сейчас совсем не поцарапанное Вадимом лицо Игоря, это быстро пройдет, а вот, то, что все его тело было туго перебинтовано, печально.
Бронежилет спасает жизнь, и это хорошо, но от ушибов внутренних органов и поломанных ребер, все еще никуда не деться.
Игорь сразу повернул голову на звук открывающейся двери и поморщился от боли.
— Как ты? — спросила тихо, подходя ближе.
— Нормально, невпервой. Через две недели и не вспомню, — храбрится, то храбриться, а от боли морщится. Только непонятно — с какой стати больно и мне тоже
— Отлично! — тоже храбрюсь, как могу.
— Довольно тем, что натворила? — Смирнов смотрит строго, с осуждением, словно учитель на провинившуюся второклашку.
— А что же я такого натворила? Ну, подумаешь, прострелила засранцу и без того поврежденное колено, на память. Ну, так ты бы его и вовсе убил, если б я тебя не остановила! Вы оба, должны мне еще спасибо сказать! Тебя я избавила от срока за убийство, а ему и вовсе, жизнь спасла.
— Ты так и не объяснила: какого лешего сама туда поперлась? Почему мне не сообщила? А если бы с Надей что случилось? Ты б потом как с этим жила, а?
— Я не хочу даже думать об этом! Зачем? Ничего теперь уже не изменить. Я действовала на эмоциях, да. Но так как мне казалось, что лучше на тот момент.
— А если бы Надя наткнулась не на Витю, а на волка…
— Хватит уже! Не случилось этого и, слава богу! Эта моя импульсивность еще много лет меня во снах кошмарить, и без твоих укоров, будет! Сейчас Надя в полном порядке! Играет с Марьяной. Я ей сказала правду, что ни в какую Турцию я бы к ним не приехала, что Вадим просто хотел украсть ее у меня, и что жить вместе мы больше никогда не будем, потому что, мы больше не любим друг друга. Так бывает. У него есть другая любимая женщина — Вика. Она наревелась, конечно, но приняла сию данность. Правда очень просила поговорить с Вадимом, через его адвоката мы это сделали вчера. И это было ужасно! Я до сих пор в себя не пришла.
От неприятных воспоминаний снова поежилась. Очень хотелось взять Игоря за руку, чтобы почувствовать его тепло, но не решилась.
— Папочка, а правда, что мама бы не приехала к нам в Турцию? Ты хотел меня украсть у нее, чтобы я жила с тобой и Викой?
— Нет, моя хорошая! Что ты! Я просто по тебе очень соскучился. Я хотел, чтобы ты побыла со мной рядом, а потом ты бы снова вернулась к маме. Так бывает, что дети живут на две страны, когда родители не вместе, то у одного, то у другого гостят.
— Ты маму больше не любишь? — со слезами в глазах и голосе спросила дочь.
— Люблю! Очень люблю, моя хорошая!
— А Вику?
— Надюш, понимаешь, так бывает, что мужчина может любить не одну женщину сразу. Редко, но бывает. Когда дороги сразу обе.
— Теперь ты будешь с Викой жить? — разочарованно спросила дочь.
— Нет, не буду. Твоя мама очень рассердилась на меня и Вику и убила ее. Только ты на нее не сердись! Постарайся понять. Мама просто очень любит меня и не смогла принять Вику.
Наши с дочерью глаза, одновременно и одинаково расширились от ужаса.
— Нет, нет! Он врет! — замотала я головой, пораженная
Вику убил Игорь, но у него просто не было другого выхода. Она ведь первая начала стрелять в него. Делала это не единожды и, если бы не бронежилет, Игорь лежал бы сейчас не в больнице.
Тварь! Какая же ты тварь, Гараев!
Не смогла сдержать слез. Я ведь действительно верила, что он искренне любит Надю и никогда ей не навредит!
Ошиблась! Снова ошиблась! Ничего в Гараеве святого нет! Ничего.
— Ты врешь! Ты снова все врешь! — закричала Надюша. И сама отключилась. Умничка.
А потом, крепко обняв меня, долго плакала.
— Почему он врет, мам? Зачем? Вика ведь жива, да?
Я не могла сказать дочери правду, поэтому просто промолчала.
— Врет, потому что по-другому не умеет. Не знает, как себя вести, но тебе с него брать пример не надо, дочка, украв тебя у меня и стреляв в Игоря, они с Викой совершили еще одно преступление и сядут в тюрьму надолго. Я не хочу сказать, что папа плохой. Выводы ты сделай сама, на основании его поступков. И писать ему в тюрьму или нет, ты тоже решишь сама. Хорошо?
— И что она решила? — живо поинтересовался Игорь.
— Сказала, что, пока общения не хочет. Как захочет — скажет.
— Умная девочка. Вся в меня. — Смирнов прям-таки расцвел и тут же помрачнел. — А Вадим, что Вадим. Забил последний гвоздь в крышку своего гроба, в плане человеческого отношения к себе, с нашей стороны.
Я кивнула. Так и есть.
— Салынский сказал, что вы уже собрали вещи?
Снова кивнула, захотелось отвести свои печальные глаза от его. Но не стала. Выдержала.
— Куда поедете? — осведомился Смирнов, с тяжелым вздохом.
— Не важно. Главное, ты за нами не следуй. Прошу.
— Ты же сказала, что простила меня, так зачем бежишь? Давай, я сниму вам квартиру в городе. На первое время. Работу отец тебе дал. На твою личностную свободу, как бы ни хотел, не претендую, все понимаю. Ищи себе мужчину, строй отношения. Твоим счастьем и я счастлив буду,
Вот Игорь и сказал, то, что я хотела услышать, но почему то, ни ожидаемого облегчения, ни радости, я не испытала. Лишь невнятную горечь и пустоту.
Даже как-то растерялась, может, потому что еще не верю его словам? Не верю, что действительно отступит, как обещает?
— Мне ничего от вас не нужно. Не хочу иметь с вами ничего общего. Рано или поздно, твой отец кончит так же плохо, как и Гараев старший. Ты это прекрасно знаешь, как и то, на чем он зарабатывает основные свои деньги. А ты его прикрываешь! Прикрываешь преступника только потому, что он твой отец.
— Все не так примитивно, как тебе кажется, Ариш, — снисходительно улыбнулся Игорь. — такие заведения, спецслужбам прежде всего и нужны, чтобы держать под контролем маргинальных, так скажем, личностей, и быть в курсе их планов. Салынский, до меня на контору работал и после будет, ну или другой кто. Он сам майор в отставке. И если что, его аккуратно выведут из-под огня.