Одноклассники
Шрифт:
Плюс, я иду на хитрости.
Приходя сюда, стараюсь выглядеть и пахнуть безупречно. Так, как ей всегда нравилось. Она ведь молодая женщина, в самом соку. Физиологические потребности, вечно игнорировать не получится. Отсюда она никуда не выходит и вряд ли предпочтет Салынского, а не меня, когда припрет. Разве что, тупо из мести, может лечь под старика.
От этого мерзкого предположения меня всего передернуло, к горлу подступила тошнота, и стало тяжело дышать.
Нет! Она так со мной не поступит! Не сможет опуститься до
Черт!
Ярость в груди вспыхнула в мгновения ока. Пальцы сами собой сжались в кулаки, я схватил с полки маленькую вазочку и запустил ею в стену.
Иногда пар выпускать лучше так, чем срываться на людях.
— Игорь! Что случилось?! — испуганно спросила Арина, выходя из ванной.
— Что у тебя с ним было? — выпалил рефлекторно, так зыркнув на девушку, что она шарахнулась в сторону.
— С кем? Вадим звонил?! Что сказал? — мгновенно всполошилась Арина.
— Нет. Не звонил. Не звонил. Извини. Черт! Садись есть, пока не остыло.
Арина шокировано уставилась на меня, потом перевела глаза на осколки вазочки на полу и поняла все по-своему;
— Что случилось? Зачем разбил? Новости нехорошие?! Не скрывай от меня! Слышишь! Не смей!
— Нет новостей, Арин. Я просто злюсь. На себя злюсь. Твоя правда — я привел сюда эту мразь. Проморгал! Хреновый из меня спец по кадрам.
— Я не меньше виновата. Если бы была все время с ней, этого бы не случилось!
Видеть слезы Арины было невыносимо. Подошёл и аккуратно вытер их пальцем. Она не отстранилась, только с мольбой смотрела в глаза.
— Будет нам урок на будущее. Я найду ее, Арин. Обещаю. Поешь, прошу.
Мы сели за столик, на котором стоял поднос, и принялись за еду. Арина впервые смотрела на меня так пристально, словно искала ответ на какой-то важнейший вопрос сейчас.
— Ты ведь специально перевелся в академию после третьего курса? Не случайное решение, да? Ты мечтал, что выучишься на отлично, станешь лучшим спецом и однажды посадишь Вадима, пусть даже и, подставив, но ты разрушишь его жизнь так же, как он однажды разрушил твою? — спросила наконец, дрожащим голосом.
— Да, именно так. С этими мыслями вставал и ложился ежедневно, все эти восемь лет, — подтвердил очевидное, искренне не понимая укора в глазах бывшей.
— И мою за одно, да? Мечтал, как оставишь меня без средств к существованию, опозоренную и бездомную. Именно это двигало тобой все эти годы? Я права? Мечтал еще раз плюнуть мне в лицо и рассмеяться?
— О тебе не так, думал, — признался честно.
— А как думал?
Хотел добиться от него признания, о том, как было все на самом деле, и если права ты, думал, что и его убью и на себя руки наложу тогда. Думал, что не смогу жить с таким грузом. Не смогу тебе в глаза смотреть. И верь — не смог
Я чувствовал, как по моим щекам бегут скупые слезинки, Арина отвернулась, чтобы смахнуть свои.
— Я так ждала, что позвонишь, что раскаешься. Попросишь прощения и спасешь меня! До последнего ждала! Только этой надеждой и жила.
Слова Арины убивали меня без ножа! Я очень хорошо, понимал ее отчаянье. Я чувствовал его каждой клеточкой. Именно оно и подтолкнуло Арину к страшному, потому что, она действительно ждала меня до последнего. Лишь когда осталась с ним наедине, в номере для новобрачных, надежды и силы оставили ее окончательно.
— Я знаю, что нет мне прощения, Арин! Знаю! Вижу, как тебе до сих пор больно даже смотреть на меня! Я предал тебя! Обманул твои ожидания. Ответь мне лишь одно, скажи, как есть — если я умру, тебе станет легче и спокойнее?
Глава 43
Арина посмотрела на меня очень внимательно, так словно прямо сейчас и решала мою судьбу, достоин я жить дальше, или нет.
От крайне внимательного взгляда меня пробрало мурашками, если скажет что-то типа — Да я даже не заплачу, если тебя не станет. Я ей-богу, больше не смогу смотреть ей в глаза. Это признание окончательно убьет все хрупкие надежды на мир и какое-либо будущее.
Арина мучила меня своим пронзительным взглядом довольно долго, затем произнесла очень тихо:
— Пожив здесь, рядом с тобой, я поняла, что смертельно устала злиться, и обижаться. Эти эмоции негативные, они тяжким грузом, лежат на моей душе, отягощают ее, тянут куда-то вниз и не дают дышать свободно.
Я устала от этого. Я хочу дышать свободно, полной грудью. Я жить хочу! Жить, а не держаться за темное прошлое! Так что, считай, что я тебя простила, и больше мы к этим темам возвращаться не будем. Хорошо?
— Хорошо. Но мне только считать, что ты меня простила, или ты простила действительно? Мне это принципиально важно, пойми.
— Я же сказала — обида тянет вниз, а я снова хочу крылья за спиной. Вперед идти хочу.
На губах Арины расцвела теплая улыбка, и мне захотелось плакать. На сей раз, от счастья.
Я не видел этой обворожительной улыбки, в которую был влюблен с первого класса, целых восемь лет! Именно без этой улыбки я не мог нормально дышать и спать все это бесконечное время.
Боже! Неужели этот ад, наконец, закончился, и мы спокойно сможем пойти вперед, в будущее?
— Не плачьте товарищ майор. Не к лицу вам. — Арина встала и медленно подошла ко мне.
Я тоже встал и словно под гипнозом, все еще не отрывая глаз от чарующей, нежной улыбки, порывисто прижал ее к себе.
— Никуда тебя больше не отпущу, никуда! Слышишь! Как и прежде, каждый мой вздох, для тебя! Ничего не изменилось! Слышишь?! — шепчу совершеннейшую чушь, но чувствую, что слова эти идут прямо из души.