Одного поля ягоды
Шрифт:
Именно это и составляло «библиотеку Общей гостиной Слизерина», которая, по мнению Гермионы, едва дотягивала до её стандартов правильного этического поведения лишь потому, что не могла быть жульничеством, если экзаменаторы каждый год меняли вопросы. За исключением экзамена по истории магии, на котором, как она выяснила, набор вопросов менялся раз в пятнадцать лет. По всей видимости, именно так Том оправдывал пропуски занятий по истории, что не отражалось на его оценках: профессор Биннс всегда задавал одни и те же темы для эссе, и Том, заранее зная вопросы, заканчивал работу за несколько недель до даты сдачи.
Однако предметом изучения сегодня была защита от Тёмных искусств. Если бы не совет
Она прочитала о предмете Патронусов — или Патрони{?}[Патронус происходит от латинского patronus — «защитник». По правилам латыни множественное число от patronus — patroni, что давно возмущает фанатов Гарри Поттера, знакомых с латынью ] для одержимых поборников грамматики — в качестве дополнительного чтения к защите от Тёмных искусств. Учебники седьмого курса останавливались на более опасных Тёмных существах (классификации ХХХХ или выше), а практическая работа над заклинаниями сосредотачивалась на продвинутых проклятиях и теоретических сценариях, которым требовались достаточные меры предосторожности и действия при получении незнакомого прoклятого объекта. Защита от Тёмных искусств была универсальным предметом. Количество пройденного материала было обширным и задумывалось практичным для среднестатистического взрослого волшебника. Критерии экзаменов Министерства не подразумевали, что студенты должны быть готовы бороться за свои жизни. С чего бы им, живущим в спокойной и мирной Британии?
Гермиона и Трэверс сверились с библиотечным каталогом, Гермиона металась между маленькими выдвижными полками книжных карточек, делая копии каждый раз, когда находила подходящую книгу. Или интересную книгу, которых было множество, что привело к тому, что Трэверс силился удержать толстую стопку учётных карточек, которую нужно было держать двумя руками… с трудом. Руки Трэверса соскользнули, пытаясь сохранить стопку, добавляя новые карточки, приплывшие от Гермионы, с головой погружённой в ящик, который оказался четыре фута{?}[1,2 м] глубиной, когда она выдвинула его за сияющую латунную ручку.
— Ах, — выдохнула Гермиона, пролистывая стойку с карточками, — судя по всему, теоретическая информация о Патронусах в разделе защиты от Тёмных искусств. Это будет касаться учебных и исторических деталей, стоящих за заклинанием, — когда оно было создано, прецеденты его использования, известные подвиги с использованием заклинания и кто их сделал и всё такое. Практическая информация, как именно вызывать заклинание, будет в разделе юриспруденции и правосудия, в одном из многих томов руководства подготовки авроров. Это заклинание, а не проклятие, поэтому оно не должно быть в Запретной секции. Они держат тренировочные руководства, чтобы знать, как распознать и отразить тёмные проклятья, вроде тех, за которые отправляют в Азкабан.
— О, хорошо, — сказал Трэверс, связывая концы мантии вместе в виде фартука с карманом. В него были сброшены все карточки. — И где именно этот раздел?
— Ты никогда не просматривал раздел волшебной юриспруденции? — спросила Гермиона, не веря своим ушам. — Разве ты не хочешь работать в области волшебного права после Хогвартса?
— Э-э… да, — сказал Трэверс.
— Как ты собираешься обеспечивать правопорядок, если ты не знаешь, что туда входит? — спросила она.
— Ну, — сказал Трэверс. — От меня же будет ожидаться только его обеспечивать? Остальное не выходит в список требований на должность в аврорате. Это работа подразделения Визенгамота: напутствие присяжным, вынесение приговора и осуждение
— Чтобы обеспечивать правопорядок, необходимо уметь толковать законы, — сказала Гермиона. — А чтобы толковать законы, необходимо знать законы: исходное намерение, исторический контекст и уместность с текущим административным регламентом.
— Ох… Правда? — Трэверс моргнул от её слов. — Да, полагаю, так и есть. Никогда не думал об этом в таком ключе, но, думаю, ты права.
— Я права, — пробормотала Гермиона и, осознав, что её слова жутко напоминают Тома, осеклась и прочистила горло. — Пойдём. Раздел волшебной юриспруденции находится в конце, рядом с разделом литературы и культуры. Столы там должны быть пустыми. К сожалению, правоведение не входит в число предметов, преподаваемых в Хогвартсе, так что мало у кого из студентов есть повод изучать его в пик экзаменационных сессий.
Раздел волшебной юриспруденции, что интересно, не был пустым.
Он был занят Ноттом, который, как предположила Гермиона, знал, что это будет самым тихим местом в библиотеке для уединённой подготовки к экзаменам, и решил, что стоит воспользоваться этим знанием, пока не обратила внимание на стопку книг, которые Нотт собрал на своём столе, и не поняла, что он использовал раздел волшебной юриспруденции… для волшебной юриспруденции. Сто пятьдесят лет слушаний Визенгамота были раскрыты перед ним на парте, хрустящие кожаные обложки и пожелтевшие страницы были усыпаны грибком и рассыпчатой, гнилостной пылью от заканчивающих своё действие чар сохранения. Левый рукав Нотта, которым он держал тяжёлый том раскрытым, был серым от пыли разлагающегося пергамента, а другая рука, яростно строчившая в придавленном свитке пергамента, была чёрной от разбрызгавшихся чернил.
Ко всему прочему, одной из книг в стопке Нотта было руководство авроров, которое она хотела прочитать про вызов Патронуса. Она знала это по иллюстрации совы, вырывающейся с кончика палочки, выложенной серебряной фольгой с извивающимися линиями, создающими впечатление ореола сияющего света, выгравированными на обложке.
Гермиона, схватив Трэверса за локоть, прошагала с ними обоими к столу для занятий и села. Трэверс тихо устроился рядом с ней, выложив стопку учётных карточек на крышку стола.
Нотт, не сказав ни слова, продолжил писать. Он зевнул, перевернул страницу и почесал нос. Его перо металось слева направо в своём непрерывном путешествии по развёрнутому пергаменту.
— Прошу прощения, — потребовала Гермиона… вежливо.
Трэверс покашлял.
Нотт тяжело вздохнул, продолжая писать:
— Посмотрим, смогу ли я разыграть партию по ролям вполовину времени. «Что ты здесь делаешь, Нотт?» А на что это похоже? Я здесь, в библиотеке, с книгами и пергаментом. Должно быть, я занимаюсь, Грейнджер. Что это ещё может быть? — он поочерёдно переходил на высокий девчачий фальцет. — «О-о-о, не-е-ет, но это же не для экзамена, почему ты учишь что-то, что не будут проверять?» Только идиот позволит функционерам Министерства определять за него, что ему стоит или не стоит учить. «Но я не идиотка, Нотт! Риддл думает, что я ужасно умная!» Тогда тебе стоит понять, что я делаю, и оставить меня в покое, спасибо.
Вот, — сказал Нотт, — как я справился, Трэверс? Я не смог взять достаточно высокий тембр, но вполне уверен, что ритм и характер попали в яблочко.
— Получилось достаточно близко, — ответил Трэверс. — Мне понравилось «О нет!». Хороший штрих, но ты его чуть-чуть подрастянул. Если у тебя есть что-то на Риддла, покажи мне, когда мы будем в спальне одни. Не перед Лестрейнджем или Эйвери: ты знаешь, что они выслуживаются за медальку каждый раз, когда видят безнаказанное преступление.
Гермиона свирепо посмотрела на него: