Одного поля ягоды

babylonsheep

(Но она понимала, как Том пришёл к выводу, что он был Предназначен для Большего. Он был учеником, одарённость которого учителя в Хогвартсе встречали раз в десятилетие, Том был вундеркиндом, которые рождаются один раз на целый век. Даже гениальность профессора Дамблдора была признана, только когда он опубликовал неожиданное исследование в «Трансфигурации сегодня» учеником седьмого курса.

«Том, — решила она без единого сомнения, — тоже был на это способен».)

— И слишком… театрально, — не впечатлившись, добавила она, одаривая Тома долгим взглядом. — Я полагаю, что это слово могло бы подойти Лаэрту

и принцу Гамлету, а, может, и нет, учитывая, что они оба умерли в конце, а не обсуждали свои проблемы, как здравомыслящие взрослые. Но названия такого рода неприменимы в реальной жизни. Реальные люди гораздо сложнее этого.

— Откуда мне знать, — сказал Том. — Ты единственный второй настоящий человек, которого я знаю.

Гермионе пришлось сдержаться, чтобы не уставиться на него. Иногда она задумывалась, не лучше ли было, когда Том был уклончив с ней, а не искренен. Так он шокировал гораздо меньше.

— Я бы предпочла, чтобы ты слушал меня не потому, что я «настоящая», а потому, что вещи, которые я говорю, этого достойны.

— Какое это имеет значение, пока я слушаю? — спросил Том. — Ты предъявила резонные аргументы. Разве ты не хотела, чтобы я это признал?

— Я хотела, чтобы ты согласился не проводить эксперименты в одиночестве.

— Тогда помоги мне, присоединись ко мне и наблюдай. Я буду не в одиночестве, если ты будешь со мной.

Сердце Гермионы гулко забилось в груди: «Он хочет моей помощи. Он не просил — он никогда не просил помощи, даже если она была ему нужна. Но… Разве это не было компромиссом?»

— Я могу помочь тебе с исследованием. И я могу покупать книги совиной почтой, если нужно, если они продают их несовершеннолетним ученикам, — сказала Гермиона. — Но я не собираюсь помогать ни в чём, что противоречит моим собственным принципам. Никакого проникновения в Запретную секцию. Никакого стояния начеку, пока ты в неё прокрадываешься. Никакого использования учеников как подопытных, если они тебе не дали на это разрешения. И, разумеется, никаких трупов.

— Как будто трупы так легко найти, — фыркнул Том. — Улицы Лондона выложены ими по сравнению с Хогвартсом. Что ж, ладно. Я согласен на твои условия.

— И последнее.

— Что?

— Если что-то пойдёт не так, я обращусь к профессору Дамблдору за помощью. А ты не будешь дуться на меня в течение месяца, потому что предпочла Дамблдора какому-то серьёзному непоправимому ущербу.

— Ладно, — как-то неохотно сказал Том. — Но только если что-то пойдёт не так, и я не в состоянии исправить это самостоятельно. Только если это не будет грозить никому из нас исключением. Я не вернусь на улицы Лондона, если меня не вынудят. А ты не станешь докладывать обо мне другим учителям или старостам, потому что тебе не нравится то, что я делаю. Если тебе что-то не нравится, ты вольна уйти.

«Если я донесу на Тома, Эйвери больше не будет объектом “взаимного гарантированного уничтожения”. Я пойду на дно с этим кораблём, если когда-либо попытаюсь его потопить, неважно, “дружба” это или нет. Его посещение Хогвартса — это шанс, который ему никогда раньше не давали и который ему больше никогда не представится. Забрать это у него… Это всё равно что уничтожить все достоинства, которые я видела в нём за последние несколько лет».

Голос в дальнем уголке её разума прошептал

ей: «Ты знаешь, что будет значить, если ты выберешь это».

«Я знаю, — яростно подумала Гермиона, — это будет значить, что я его друг».

— Согласна, — сказала Гермиона после секундного размышления. — Но если ты будешь делать что-то, что мне не нравится, я тебе скажу об этом, а тебе надо будет доказать, почему это необходимо, вместо того чтобы сразу выставить меня за дверь.

— Согласен, — сказал Том, записывая все их уступки на отдельном куске пергамента. — Кстати, Гермиона…

— Да?

— Ты так и не вернула «Аптекаря» Шляйдена.

Гермиона вздохнула:

— Я дочитала его, но он у меня в комнате. Я принесу его сегодня на ужин.

Том улыбнулся очень довольной улыбкой.

— Разве не гораздо лучше, когда мы ладим?

— Мы бы ладили гораздо больше, если бы ты не был таким упрямым, — сказала Гермиона, фыркнув. — А «Аптекарь» Шляйдена даже не настолько хорош. Это самое архаичное пособие по зельеварению, которое я когда-либо видела. Половина определений — это старомодный жаргон алхимиков. Свинцовый сахар, масло из известняка, винные соли — я не видела ни один из этих ингредиентов в современных учебниках или инструкциях на уроках.

— Только потому, что ты не видела их в учебниках, не значит, что ты не можешь сделать полезное зелье с ними, — заметил Том.

— Если бы это было так, они бы добавили их в учебник!

Остаток дня был разделён между завершением заданий для домашней работы и спорами с Томом, что учебники были неполными. Он настаивал, что можно было бы, если бы хотелось, с успехом сварить большинство бытовых зелий в котле из чистого золота. Но тогда необходимо было пересчитать пропорции ингредиентов, время кипения и количество помешиваний, потому что золотые котлы были меньше по объёму, чем обычные оловянные школьные.

Они не добавили этого в учебник, потому что слишком малое число людей владело золотыми котлами, а те, у кого они были, обычно были профессиональными зельеварами, кто мог сам провести расчёты, и им не нужно было следовать рецептам из школьных учебников. (К тому же профессиональные зельевары не растрачивали золотые котлы на простые лекарства от головной боли или мази от бородавок, в которых практиковались школьники. Нет, в золоте они варили редчайшие составы, например «Жидкую удачу» или «Сгущённую гелианскую сущность Грочовской».)

Том ликовал, Гермиона — не особо. Её немного расстроило, что её учебник был неполным. Её также немного раздражало, что для волшебников и ведьм, родившихся в магическом мире, это было само собой разумеющимся. Она считала, что руководство Хогвартса добавило оловянные котлы (стандартного второго размера) в список школьных покупок, потому что они были лучшими и самыми безопасными, а не потому, что они были наиболее экономичными.

— Если бы они были самыми безопасными, разве на каждом уроке находился бы по крайней мере один имбецил, у которого взрывается котёл? — спросил Том. — Ты это видела своими глазами: у тебя зельеварение с Хаффлпаффом, а у меня — с Гриффиндором, но это одно и то же. Одна-единственная иголка дикобраза на сильном огне — и их больше нет. Два самых тупых факультета Хогвартса — теперь ты понимаешь, почему им не ставят зельеварение вместе.