Одного поля ягоды
Шрифт:
Скажи правду. Уходи. Оставь меня в покое.
Это всегда были простые команды, без малейших нюансов в них. И всё же это было не так деспотично, как причинять людям боль, что делало некоторых из них агрессивными вместо того, чтобы убежать, как им полагалось. И было бы гораздо заметнее, если бы множество людей в приюте Вула начали бы докладывать о непонятных болях и недомоганиях. Слишком много жалоб привлекло бы внимание санитарных инспекторов, а последнее, чего хотел Том, чтобы пошла молва о его историях, а Тома самого бы отправили к психологу.
Том думал, что его способности к принуждению чем-то схожи с концепцией магловского гипноза, но
Но это была настоящая магия. Гораздо более сильная, чем его врождённая магия, раз волшебное правительство решило, что она достаточно серьёзная, чтобы запретить её.
— В каких книгах ты это узнала? — спросил Том, быстро осматривая двор, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Я доверяю твоей памяти, но я хотел бы увидеть это своими глазами.
— В библиотеке есть коллекция энциклопедий о волшебных законах Великобритании, — сказала Гермиона. — Забавно, что Волшебная Британия до сих пор признаёт Ирландию частью своих владений, так что, видимо, они не обращают внимания на магловскую мировую политику{?}[В декабре 1921 был подписан мирный договор между Великобританией и Ирландией. Ирландия получила статус доминиона (Ирландское Свободное государство). В 1937 году государство было преобразовано в республику, а в 1949 году Ирландия вышла (или, на этот момент истории, выйдет) из союза с Великобританией.]. В любом случае, там особо нечего добавить: в ней говорится больше о протоколе вынесения приговора и исторических прецедентах, а не самой магии, — она вздохнула и убрала волосы с глаз. — Там были ссылки на другие источники, но я их не читала и не буду. И тебе не советую. Не ищи их.
Том приподнял бровь. «Не делай этого» его мало сдерживало, когда он решал, что что-то заслуживало этим владеть.
— Почему?
— Они в Запретной секции. Дополнительное чтение разрешено на седьмом курсе, но только если ты собираешься сдавать Ж.А.Б.А. по защите от Тёмных искусств, и у тебя есть записка от преподавателя, — Гермиона изучала его отрешённое выражение лица, — Том…
— Я не собираюсь ждать шесть лет, чтобы почитать книгу, — сказал Том. — Я не идиот. Но шесть лет? Просто смешно, — он блеснул улыбкой острых зубов. — Я понимаю, что другим ученикам нужно больше времени на усвоение материала. Но, между нами говоря, я думаю, что смогу пройти всю программу первого года к Рождеству.
— Том…
— Гермиона, ты можешь спокойно ждать до 1944-го, чтобы прочитать всё, что ты хочешь, — сказал Том своим лучшим сахарным голосом для дней усыновления. — Но тогда не проси меня поделиться, когда у меня будут записка от учителя и эта книга из библиотеки, и я буду читать её, наслаждаться ей — нет, смаковать её — прямо у тебя перед носом.
Гермиона зарылась лицом в свои руки.
Том всё смеялся и смеялся.
Комментарий к Глава 5. Звездочёт см. в комментариях пояснения автора к этой AU (им тут не хватило места)
====== Глава 6. Контрасты ======
1938
Казалось, Том простил Гермиону достаточно, чтобы снова с ней общаться, после того как целый месяц продержал её в тишине, длящейся бoльшую часть августа и начало сентября.
«Или, — сказал голос в дальней части её разума, который знал, что Том Риддл не был таким милым, как считали остальные, — он решил, что она отбыла своё наказание, и её грехи были отпущены».
Теперь,
Она бессознательно подняла свои стандарты дружбы до этого уровня, и в последующие годы их приятельства было вполне естественно, что она не смогла найти в других людях альтернативы обеим ролям компаньона и близкого друга, которые предоставлял ей Том. Другие были слишком… слишком недальновидны. Им просто были безразличны вещи, интересовавшие Гермиону, социальные задачи, которые её занимали. Конечно, она знала, что и Тому они были безразличны, но он мог внятно сформулировать объяснение, почему.
Она обратила внимание, что он не забивал себе голову нелепыми приветствиями с ней: никаких «Как дела?» или «Доброе утро, как жаль, что идёт дождь» — коими она обменивалась с другими одноклассниками, пока они ждали снаружи кабинета, что профессор пустит их внутрь, и начнётся урок. Нет, он сразу выдавал: «Покажи мне отзыв на своё эссе» и «Мне нужен “Аптекарь” Шляйдена для домашнего задания по зельеварению, а ты его так и не вернула».
Оказалось, что, несмотря на то, что в жизни из Тома получался на редкость отвратительный друг, он был очень усердным учеником.
Это была одна из тех вещей в Томе, которые оставляли Гермиону неуверенной, нравится он ей или нет: он был, безусловно, гениален и талантлив, но это был скользкий путь — не обращать внимания на его недостатки в пользу достоинств. Но, в конце концов, было множество справедливых государственных деятелей, гениальных генералов и прогрессивных парламентариев, которые делали этот мир лучше, но в то же время в личной жизни были волокитами или курильщиками опиума или чем-то не менее ужасным.
А годы спустя учебники истории и простые мужчины и женщины на улицах говорили бы, что они были великими.
Однажды в субботу, вскоре после двенадцатого дня рождения Гермионы, они с Томом занимались в углу библиотеки, единолично владея столом. Большинство учеников были на улице, где проходила товарищеская игра в квиддич в качестве разминки перед началом сезона. Это была тренировка, чтобы старые игроки вернулись в форму после каникул, а новые игроки в запасных составах привыкали к тактике полноценной команды из семи игроков.
Поскольку это был выходной, Гермиона надела свою мантию поверх мягкой шерстяной кофты, которую мама ей прислала посылкой на день рождения, с простой юбкой и блузкой. Её остальными подарками на день рождения был мешочек галлеонов, обмененный с фунтов стерлингов, и банка «Мармайта»{?}[Паста из дрожжевого экстракта (исторически, жмых от производства эля), популярная среди англичан к утренним тостам], потому что Гермиона писала, что его не подают в Хогвартсе, — хотя на особые случаи им подавали необычные блюда, например, щуку, запечённую целиком, тушёного зайца и языки жаворонков. Волшебники были настолько поразительно традиционными, что у них даже был паровоз. Она размышляла, может, это из-за их долгой продолжительности жизни: директору Диппету было больше двухсот лет, поэтому он был уже пожилым человеком, когда такая еда была в моде на британских столах веком ранее.