Одного поля ягоды
Шрифт:
Подстраивание под магловский образ жизни версии Риддлов не включало в себя сэндвичи со смальцем или супа из репы, что сразу бы убедило его собрать сундук и съехать, понравилось бы это Дамблдору или нет. Но было достаточно других неудобств, из-за которых он мечтал о своей удобной комнате в «Дырявом котле». В тех ванных никогда не заканчивалась горячая вода, а бра из чернёного железа, несмотря на их древность и уродство, были зачарованы, чтобы коридоры оставались тёплыми и без сквозняков. Простейшие чары бы спасли его от досадного общения с горничными, которые каждое утро находили разные предлоги, чтобы слоняться в его комнате, ведь им якобы поручено почистить каминные решетки или менять бельё.
У Риддлов были в какой-то мере традиционные взгляды по
(Том это выяснил в один из дней, проведённый в семейной портретной галерее. Там он узнал, что среднее имя его дедушки было Реджинальд, а среднее имя его прадеда было Томас… И с тех пор всегда был хотя бы один мальчик по имени Том или Томас в каждом поколении последних полутора столетий. Том, который всегда находил результаты своих исследовательских способностей занимательными, — он набивал руку в кабинете миссис Коул с пяти лет, — не был доволен этим открытием.)
Этот Том, в отличие от своих бабушки и дедушки, был готов признать существование своих горничных, а вдобавок помочь им поднять тяжёлый матрас, когда они раскладывали свежие простыни (что ему приходилось делать, чтобы они побыстрее убрались из его комнаты, а не из-за доброты и милосердия), поэтому он был у них на хорошем счету. Несколько вежливых улыбок, приветствий по утрам и вечерам, и они были готовы ответить на его вопросы. Готовы и достать старые скелеты из шкафа — информацию, которую, он знал, слуги накапливали, особенно если это было незаметно работодателям, которые говорили слишком громко или пили слишком много для своего же блага.
Том хотел ответы на вопросы о своём отце.
Хорошо, что, когда дело доходило до раскапывания семейной грязи, тема его отца была золотой жилой.
— Мистер Том почти двадцать лет был самым завидным женихом деревни, — сказала вторая горничная, Бекки Мюррей, пока пылесосила ковёр вокруг камина. К облегчению Тома, она не была такой раздражающей, как первая горничная, Фрэнсис. В большинство дней Бекки заканчивала свою работу как можно быстрее, чтобы пойти вниз и попить чаю с остатками ланча Риддлов с кухаркой.
(Как сказала ему Гермиона после нескольких ужинов с Мэри и Томасом, объедки Риддлов были лучшей пищей, чем слуги могли себе позволить самостоятельно в свободное время, используя те ингредиенты, которые могли получить по правительственным продовольственным книжкам. Том пришёл к выводу, что кухарка намеренно делала порции слишком большими, даже учитывая присутствие двух гостей.)
— Несколько лет назад, после того как он сбежал с Вашей мамкой, это звание перешло к викарию Элтону — но потом он ушёл в приход Стоксли, поэтому оно вернулось к мистеру Тому. Все говорят, что Ваш папка — лучший мужчина в долинах, но он никогда дважды не смотрел на женщину после возвращения из Лондона. Он даже не хочет, чтобы мы, девчонки, чистили его комнаты, поднимает такой шум, Вы не поверите-с — О! Вы же видели его за завтраком тем утром — он иногда так делает. Здорово, когда в доме был камердинер, чтобы следить за ним, ещё до войны, а потом его призвали и всё. Теперь у нас Фрэнк, но с ним не так. Ему тяжко подниматься по лестнице, вот он и остаётся во дворе-с.
Она бросила на него любопытный
— Через несколько лет все девчонки в деревне будут засматриваться на Вас, сэр, если Вы меня простите за такие слова. Мистер Том, каким бы прекрасным он ни был, не молодеет… Но вы же недолго ещё будете подходящим, а? Девчонки, конечно, расстроятся, но это же не в первый раз.
— Простите, — сказал Том. — Но именно Вы имеете в виду? «Подходящим»?
Горничная почесала нос:
— Уверена, Вы знаете, что это значит, сэр!
Том лишь смог выжидающе посмотреть на неё.
— Мисс Гермиона, — сказала Бекки. — Она же Ваша невеста?{?}[Не в смысле помолвки, но, как в деревне “жАних” и “невеста”. В русском языке немного не хватает определений… ] Ваша бабушка точно так думает!
«Невеста, — подумал Том, — какой отвратительный коллоквиализм».
Если и было что-то хуже, чем жаргон квиддича (обманка, прихват, давиловка и всё такое), то это разговорные выражения магловского просторечия. Он вырос среди людей, которые разговаривали лишь местными идиомами, и в какой-то мере выводило из равновесия, что большинство определений (стрибрить{?}[Украсть. Жаргонизм, характерный для 1930-х], бараться{?}[Заниматься сексом. Жаргонизм, характерный для 1930-х], марафетиться{?}[Употреблять кокаин. Жаргонизм, характерный для 1930-х]) крутилось вокруг актов разной степени беззакония. Не сказать, что он бы стал переживать об обходе законов, если он бы того хотел, — он считал, что они касаются всех, кроме него самого. Но Том не нуждался в криминальных сообщниках, поскольку мог самостоятельно позаботиться о большинстве вещей в жизни и поэтому не видел смысла извращать английский язык, создавая непонятный диалект сточной канавы.
— …У неё есть фотокарточка Вас с маленькой мисс в рамке в комнате для одевания, прямо у школьных портретов мистера Тома, — продолжала горничная с чистосердечным вздохом. — Это самая миленькая штучка, которую я видела-с. Мы все думали, она потеряла надежду на новую леди в доме с тех пор, как мисс Сесилия перестала навещать мистера Тома за столько лет — хоть мне не стоит больше об этом говорить, это их дело, это…
Том перебил её:
— Моя бабушка думает, что я за Гермионой… Ухаживаю?
— Ну, сэр, а как Вы это ещё называете, если вы держитесь за руки под столом?
Он закашлялся и отвернулся, прикусив щеку.
Они не держались за руки!
Гермиона всего лишь слишком настаивала на том, чтобы убедиться, что он не направит свою палочку на Риддлов посреди их унылых застольных разговоров. Эти разговоры всегда крутились вокруг чего-то, что не заботило ни его, ни Гермиону: мистер Риддл строил планы о стрельбе по тарелочкам с какими-то старыми приятелями, жившими в Тирске{?}[город в Йоркшире], а миссис Риддл обсуждала возможность всей семьёй поехать в Йорк за покупками и развлечениями, чтобы доставить Тому особенное удовольствие на его день рождения. «Удовольствием» называла его она: но на самом деле он уже мог сказать, что от него станут ожидать, что он будет сидеть и пить чай в роскошной чайной и знакомиться с богатыми завсегдатаями, друзьями и компаньонами Риддлов. Потому что, по-видимому, все, кто здесь зарабатывал больше определённой суммы в год, были в одном ограниченном кругу знакомых.
Прекрасные манеры и великолепное телосложение Тома будут продемонстрированы, будто он был участником собачьей выставки — что приведёт к неоднократным восклицаниям: «Он похож на Сами-Знаете-Кого!», ведь почти двадцать лет спустя отец Тома всё ещё не был прощён за то, что его брак был таким позорным мезальянсом. (Если бы высшие слои общества считали что-то хуже осуждения за содомию, тогда это было бы, если бы их поймали на интимных связях с людьми, стоящими ниже них в обществе — жениться на них было почти немыслимо.) И пока всё это бы происходило, Том мечтал бы практиковать магию из его книги заклинаний, ведь хоть он и стал бы совершеннолетним по волшебным меркам, но был бы всё ещё связан магловскими законами, которые считали его ребёнком и иждивенцем до восемнадцати.