Одним ударом
Шрифт:
– Каждый хранитель - самостоятельный мир, - ответила я.
– Так было всегда. В истории были времена, когда мы говорили в один голос, как тогда, когда запрещали некоторым расам посещение Земли за грубое нарушение договора.
Туннель кончился, и мы вышли на широкий крытый балкон с очагом в центре пола и кольцом диванов вокруг него, усыпанных яркими подушками. Рядом, на металлическом шесте, висел чайник. Шон поднял брови.
– Покои отрокаров?
Я кивнула.
– Не знаю, почему, но посиделки у огня меня успокаивают.
Костер
Я сняла чайник, свисавший с церемониальной палочки, и повесила его на металлическую рейку над огнем.
Шон уселся напротив меня на ярких подушках.
– Ханум бы одобрила.
Я кивнула. Именно так отрокары заваривали свой чай сотни лет.
– Как твои ребра?
– спросила я.
– Не так плохо, как могло бы быть, - Шон улыбнулся.
– Ты же знаешь, у меня есть медотсек. Не такой хороший, как у Торговцев, но я уверена, ты мог бы все-таки им воспользоваться...
– Со мной все хорошо.
Я фыркнула. Вода закипела, и я сняла чайник с огня, повесив его обратно на крючок и добавив в него листья. Чай зимой лучше всего... Ох. Понимание ударило меня точно обухом по голове. Может, я сбилась на день или два... Нет. Я была права. Я почувствовала, что сейчас расплачусь.
– Что такое?
– спросил он, пристально глядя на меня.
– Рождество.
Шон нахмурился.
– Сегодня Рождество. У меня нет елки. Я не приготовила подарков. Я ничего не украсила. У меня ничего нет.
– Я не могла сдержать отчаяние в голосе.
– Я пропустила Рождество.
Это была глупейшая вещь, но мне пришлось напрячься, чтобы удержать слезы.
Он подсел ко мне и обнял.
Не так я себе представляла этот разговор. Я планировала деловую бесстрастную беседу. Вместо этого, я прижалась к нему, потому что увидела в его глазах понимание.
– Это всего лишь число в календаре, - сказал он, слегка поглаживая меня пальцами по плечу.
– Мы все еще можем устроить Рождество.
– Оно будет ненастоящим.
Он покачал головой.
– Хелен не важно, будет ли оно именно двадцать пятого декабря. Калдении все равно. Орро ухватиться за любой повод устроить пир. Твоя сестра могла бы насладиться Рождеством. Его у нее давно не было. Мы нарядим елку, завернем подарки, а я прикончу любого Дразири, который попытается нам помешать...
Я уткнулась в его твердую грудь, и он обнял меня крепче.
– Что со мной не так?
– Остаточный боевой стресс, - сказал он.
– Случается, когда тебя едва не убивает оскверненный хранитель, а придурковатый наемник запускает в тебя ядерной боеголовкой, и все это в один день.
– Когда ты успел выучить старый галактический?
– На третьем или четвертом месяце компании на Нексусе. Там особо не чем было заняться, кроме как сражаться и ожидать сражения.
Я тяжело вздохнула. Он погладил меня по спине.
– Я думала, ты собрал вещи.
– Куда бы я пошел?
– спросил он.
Я прислонилась к нему, и мы какое-то время посидели у огня. В Шоне не было никакой уступчивости. Никакой мягкости в его теле. Оно состояло из сплошных крепких мускулов и костей, обернутых в суровую силу хищника. Сухопарый одинокий волк трусцой вышел из темного леса, чтобы полежать у огня, потому что там была я. Он никогда не отказывался от своей сущности. У него все еще были острые зубы и горящие глаза, не прирученный, но согласный вести себя прилично, чтобы я не выгнала его. Все это вызывало у меня желание отправиться на кухню, и принести ему чего-нибудь поесть.
Я подготовила логичную, убедительную речь, но все это теперь казалось глупым.
– Гостиница должна быть важнее, - сказала я.
– Безопасность гостей важнее безопасности хранителя.
Он ничего не сказал.
– Это своеобразная жизнь. Однажды, связав себя с гостиницей, ты уже никогда не сможешь уйти. Даже если попытаешься, ты все равно будешь чувствовать притяжение к ней. Некоторым людям это кажется заточением, и они не могут дождаться возможности выбраться. Без гостей бывает скучно. Но, опять же, когда есть гости, появляется столько дел, что не остается времени на сон. Иногда гости желают неразумных вещей. Кое-кто из них прислушивается к тебе, когда ты поясняешь опасность, а затем бросаются в нее с головой. Но это твоя жизнь. Ты заботишься о гостинице. Заботишь об их безопасности. Они уходят, а ты остаешься. Всегда.
Он все еще молчал.
Я глубоко вдохнула.
– Это то, что я выбрала. Правильно или нет, но я здесь. Это мой дом.
Почему это так тяжело? Мне только нужно это произнести. Даже если он встанет и уйдет прочь, я, по крайней мере, буду знать, какие у нас отношения.
– Если ты собираешься быть хранителем со мной...- Он притянул меня ближе. Мой голос сорвался. Я сглотнула и продолжила - ...тебе придется поставить на первое место безопасность гостей. Я буду слушаться тебя в бою. Я не буду спорить или умолять. Я не буду просить тебя изменить твою стратегию. Но этой жизни для тебя должно быть достаточно, потому что я не могу выбрать другую. Если это не то, чего ты хочешь...
Он ничего не сказал. Казалось, прошла целая жизнь. Воздух был вязким и густым, словно я плыла сквозь патоку.
Я подняла взгляд. Он смотрел на меня, в его янтарных глазах плясали язычки пламени от огня.
– А я смогу получить тебя, если стану хранителем?
– Да.
– Это все, чего я хочу.
Гора упала у меня с плеч. Я даже не осознавала, что она там была. Я поцеловала его. Мгновение я смотрела на него, а потом мои губы коснулись его губ, налаживая связь между нами.