Одни в горах
Шрифт:
В такой момент мне трудно было удержаться от ругани, так что потом пришлось попросить прощения у Нетти, которая покинула лагерь, чтобы узнать, что произошло.
— Индейцы, — покачал головой капитан. — Считайте еще, что нам повезло. Они не были воинственно настроены.
— Может, поедем, отобьем у них стадо? — предложил Шорти.
Капитан лишь выразительно посмотрел на него, но этот взгляд говорил больше, чем целая тирада.
— Это же черноногие. С ними шутить нельзя, Шорти. Лучше поблагодари Бога, что ты еще жив, и оставь их
— Куда?
— В любое другое место. Они могут хорошенько подумать и вернуться.
Хотя мы и устали, пришлось потушить огонь, опять навьючить лошадей и отправиться дальше. Через три мили мы нашли еще один луг и остановились там.
Никто в ту ночь не сидел у костра. Никто не хотел выпить еще кружку кофе. Все побыстрее залезли под одеяла, и бодрствовать осталась только ночная охрана.
День за днем мы шли вперед, теряя скот, пока наконец у нас не осталось две трети первоначального числа. Баптист принес с охоты горного барана, и мы сытно поужинали, но бизонов уже никто давненько не видал. Днем мы мало разговаривали друг с другом. Флеминг ходил явно подавленный и чем-то недовольный. Казалось, он чего-то ожидал, но этого не произошло.
Нас все больше и больше беспокоило, что на пути попадались только старые следы путешественников из Канады, — и все. Однако капитан обнаружил отпечатки подков лошадей. Более свежих нам не удавалось заметить.
— Интересно, где мы должны встретиться с Логаном, если он жив?
— Тот парень сказал, что его нет в живых, — возразил Флеминг, — что его убили.
— Его очень трудно убить.
— Пуля не разбирает, — усмехнулся Флеминг. — Если она попала куда надо, уже нет разницы, храбрый этот человек или трус.
— Такое чувство, будто мы всю жизнь здесь скитаемся, — заметил Шорти. — Я уже не против провести вечерок за стойкой бара.
— Еще немного осталось, — пообещал Тайрел. — Не волнуйтесь, ребята. Обратно поедем налегке.
— Если доживем, — вздохнул Флеминг.
Нетти и Мери не жаловались. Они знали, что это трудное испытание, и старались помочь, чем могли. И обе стали почти незаменимы, хотя Мери в общем-то всегда была отличным помощником.
— Если мой брат где-то там, — спросила Оррина Нетти, — где именно, как ты думаешь, он может быть?
Оррин пожал плечами.
— В Баркервилле или в Клинтоне. Я здесь мало городов знаю, только эти. Если он где-то тут или даже приезжал сюда, здешние жители об этом знают. Хоть территория приисков и большая, но народу живет немного. Человек может жить вдали от поселений, и все равно о нем будут знать. Здесь ничего не проходит незамеченным.
Флеминг как-то странно хихикнул, будто выразил сомнение. Никто на это не отреагировал.
Мы, Сэкетты, внимательно
Но нам ничего не попадалось.
Мы пересекали реки по четырнадцать раз за день и пробирались через еловые леса. Ели били нас по лицам своими тяжелыми лапами. Нам попались и правда отличные лошади. Они без страха шагали через болота, пока наконец не выходили на твердую землю.
Наши запасы истощались. Редкий день нам удавалось кого-то подстрелить. Над нами пролетали дикие утки, они уже направлялись на юг. Однажды утром, когда мы проснулись, лужи затянул тонкий ледок.
— Интересно, что сталось с теми индейцами, которые ехали за нами? — спросил капитан. — Мне их вроде бы и не хватает.
— Хороший парень Медвежонок, — добавил я.
— Если мы ничего не подстрелим, — вмешался Лин, — придется зарезать бычка.
Доброму ковбою очень трудно на это решиться. Но прерии, населенные бизонами, остались позади, а того медведя мы давно съели. Я не хотел идти охотиться на гризли, пока он сам не нападет на нас, что частенько случалось. Гризли здесь — настоящие цари природы, и они не рады гостям. Только человек отваживается потревожить медведя, и будет ли он драться с охотником или просто уйдет, очень часто зависит от его настроения.
Раньше золотоискатели, которые ехали из Сан-Франциско во времена золотой лихорадки, ради развлечения сажали в одну клетку медведя с тиграми, львами и другими крупными животными, которых им удавалось где-то раздобыть. Обычно гризли в такой схватке оказывался победителем. Однажды огромный африканский лев не продержался и более трех минут.
В здешних горах многочисленные гризли полностью властвовали, но они скрывались от пришельцев, не из-за страха, а просто потому, что не любили, когда их беспокоили.
Оррин, который много читал, однажды привел мне выдержку из какого-то журнала, «Сенчури» или «Атлантик», насколько я помню, об исследователях, возвращавшихся из экспедиции по совершенно диким местам. Они хотели поймать дикого гризли, но им это не удалось, и они решили, что гризли там просто нет. Я же долго жил в горах, где водилось много пантер и львов, и почти все они уже на собственной шкуре знали, что такое охотничьи собаки. Дикие звери стараются не показываться человеку на глаза, и, если их удается все-таки увидеть, это редкая удача.
Последнее время мы только и делали, что поднимались все выше и выше, а ночи становились все холоднее. Однажды утром ко мне подошел Тайрел.
— Телль, — сказал он, — на озере появился лед.
Это повергло меня в мрачные размышления.
Корочка льда на воде! А нам еще идти и идти. И я не знал точно, как долго.
Но все же проходили по потрясающе красивым зеленым долинам, которые желтым и красным расцвечивала осень, делала просто сказочными. Обрамляли их высоченные горы, упиравшиеся пиками в небо.