Одни несчастья
Шрифт:
Я не встревала в это священнодействие, любуясь со стороны, как мое вечно неуклюжее и смущающееся несчастье превращается в настоящую звезду, которая восхищает миллионы поклонников. И меня тоже восхищает. В такие моменты я чувствовала себя еще более неуместной рядом с ним, слишком обычной, слишком недостойной его.
— Джули, собирайся! — вырвал меня из раздумий о собственной никчемности Ватанабэ, когда все уже было съедено и я собиралась вымыть посуду. — Брось ты эти тарелки, я хочу, чтобы ты посмотрела на нашу репетицию!
— На тысячу и одно падение Такео, — ехидно прокомментировал
Из всей «второй семьи» моего несчастья не расхохоталась только менеджер, и то она явно держалась из последних сил.
— Шинджу! — возмутился лидер группы, заливаясь краской смущения.
— Слушай правду, — невозмутимо пожал плечами с самой довольной ухмылкой насмешник, которому огромное удовольствие доставляло дразнить друга. Хотя, кажется, от таких поддразниваний из присутствующих не получал удовольствия только Такео, все остальные развлекались от души. — Тем более вряд ли Джулия-сан не знает о твоей слоновьей грации.
— Вот не надо, а? — почти что всерьез обиделся на слова друга Ватанабэ. — Я же на сцене как-то работаю.
— Твоя сильная сторона — голос, а за танец скажи спасибо Мисаки, — не унимался Кавамура Шинджу, искоса поглядывая на меня, ради которой это представление с подколками, должно быть, и затевалось.
При чем тут Кано Мисаки, я вовсе не понимала, но, похоже, ребята собирались раскрыть какой-то важный секрет In the Dark. Как-то даже неловко было чувствовать, что меня удостоили высокого доверия.
— Потом сама все увидишь, Джулия-сан, — с видом невероятно таинственным заверил Хироши. — Не обращай внимания, Кавамура вечно над кем-то подтрунивает, такой вот он невыносимый человек.
— Да брось, Хиро, — не потерпел критики в свой адрес «вампир», — я само совершенство.
Сказав это, Шинджу выпрямился, добавил томности во взгляд, а на его губах расцвела тонкая полуулыбка. Почему-то бледность вместо болезненной тут же стала аристократической, и даже у меня, уже безнадежно влюбленной, на мгновение екнуло сердце. Преображение действительно было просто невероятным… Я беспомощно захлопала глазами. Кавамура еще больше заулыбался. Ну да. Он хорошо умел делать свою работу… Девушки не просто так с ума сходили по заморской звезде.
— Только синяки под глазами тональным кремом замазать не забудь, а то синева так и отливает, — сладким голосом пропел то ли Иноэ, то ли Като, этих двоих я все еще упорно не различала. Один рост. Одни манеры. Только у Иноэ вроде бы, если приглядеться, несколько прядей оказались выкрашены в темно-синий цвет да глаза были ближе посажены… Или это все-таки Като? Сложно находиться среди людей другой расы… Различать их — задача не из легких…
Красные пятна на бледной коже смотрелись особенно эффектно.
— Я не пользуюсь тональными кремами! — аж подпрыгнул от праведного возмущения Шинджу. — Только на сцене!
— Ага, рассказывай, —
Менеджер посмотрела на это, недовольно похмыкала, а потом просто взяла меня под локоть и утащила к себе в комнату, заявив, что негоже официальной девушке лидера In the Dark являться на репетицию одетой настолько просто и что естественность все-таки хороша только в кругу близких. Мои уверения, что я уж точно не хочу показываться на публике рядом с Ватанабэ или как-то еще заявлять о наших отношениях, приняты не были. Айдзава Айко просто сказала мне, что раз уж мне довелось связаться с одним из ее подопечных, то рано или поздно правда выплывет наружу, как ни прячь, и лучше бы, когда это случится, я выглядела надлежащим образом, не опозорив себя и своего любимого человека.
За всей этой круговертью я даже начала забывать, что оказалась в этом месте только из-за угрожавшей моей жизни опасности. И дня не прошло, а стало казаться, будто тут и есть мое настоящее место, будто все эти люди, которых я вижу всего лишь второй раз, только меня и ждали, рады мне и считают неотъемлемой частью своей жизнью. Убийствам и прочему криминалу не нашлось места в мире музыкальной группы, здесь было тепло и уютно, здесь я чувствовала себя… дома.
Единственное, что мне удалось выбить себе для хоть какой-то конспирации, — это очки, закрывающие половину лица, впрочем, даже в них становилось совершенно ясно — я уж точно никаким боком не соотечественница Ватанабэ и его друзей. В остальном же стиль Айко (а также ее размеры, что немаловажно) почти идеально совпадал с моим, и я имела возможность воссоздать свой обычный вид — пышная юбка, легкая шифоновая блуза и изящные шпильки.
Когда явила себя перед молодыми людьми в таком облике, кто-то из шестерки вульгарно присвистнул, а Кавамура нагло заявил лидеру, что совершенно точно попытается меня отбить. Такео нахмурился, а я только весело ухмыльнулась местному соблазнителю. У него не было ни единого шанса. Только в Ватанабэ столько света и доброты, что глаза слепит. И именно это меня в Такео и покоряло. С ним никто не мог сравниться во всем мире. Да и наверняка я сама не казалась Шинджу настолько же привлекательной, как его обожаемая девушка, которой, по словам Такео, тот надышаться не может.
Иноэ и Като уставились на меня и с изумлением переглянулись. Должно быть, увидели мой глупо-счастливый взгляд, который я устремила на свое несчастье, воспользовавшись тем, что тот увлечен очередной перебранкой с «вампиром». Я еще не успела спрятать свое лицо за очками, и теперь все имели возможность убедиться, что я так же безнадежно и сильно влюбилась в Такео, как и он в меня. Но разве с ним могло быть иначе? Это же Ватанабэ Такео…
Я поспешно спрятала свое смущение за темными стеклами. Все же нужно было бросить этого слишком хорошего для меня парня, а для этого необходимо как минимум, чтобы все окружающие не были в курсе моих чувств. А то ведь тогда точно не отстанет… Он, Такео, упорный, как не пойми что — если уж что-то вбил в голову, то из этой самой головы уже не выбить, проще уж сразу ее снести.