Однажды приедет принц...
Шрифт:
— Почему ты спрашиваешь об этом?
— Просто хочу узнать тебя получше.
Ему не очень понравились эти слова.
— С чего бы это?
— Я думала, что знала тебя раньше. Но вижу, что ошибалась. Теперь пытаюсь наверстать упущенное.
— Не утруждай себя.
— Просто я подумала, если ты загадывал желания, глядя на звезды, ты мог бы рассказать о своих мечтах. А я рассказала бы тебе о своих мечтах. Ну, ты знаешь, это как вступительные фразы для ведения разговора. В швейцарском пансионе благородных девиц, где я пробыла
Деметриос сжал челюсти и стиснул кулаки. Он не собирается говорить о своих мечтах, хотя не против выслушать ее.
— И о чем же ты мечтала? — наконец спросил он мрачно.
— О брате. Я ненавидела быть единственным ребенком в семье.
— Можешь взять кого-нибудь из моих, — быстро сказал он.
Она тихо засмеялась:
— Спасибо, но я больше не мечтаю о братьях. Они у меня уже есть.
— И как, довольна? — спросил он, потому что хотеть брата или сестру, когда тебе пять или восемь лет, все-таки не то же самое, как получить их, когда тебе почти двадцать.
Но она лишь сказала:
— Это просто чудесно!
— Значит, ты обожаешь этих чудных деток?
— Я люблю их, — сдержанно ответила Анни. — Надеюсь, у меня когда-нибудь будут такие же. — Она подняла глаза к небу и после паузы добавила: — Я очень хочу детей.
Деметриос почувствовал приступ боли, когда представил Анни матерью чьих-то детей.
— Что ж, надеюсь, твоя мечта сбудется.
Какое-то время сидели молча. Тишину нарушал лишь шум работающего мотора лодки.
Потом Анни сухо сказала:
— Слишком много для вводных фраз. Твоя очередь.
— Но я не учился в пансионе благородных девиц в Швейцарии.
— Все, что здесь нужно, — это проявить чуточку любопытства. Разве тебе вообще ничего не интересно?
Деметриосу хотелось получить ответы на тысячи вопросов, которые он не собирался задавать. Поэтому он спросил о другом:
— С каждым днем становится все жарче. Почему ты все время носишь эти дурацкие джинсы?
— Потому что это все, что у меня есть с собой.
Он выпрямился:
— Как это?!
— Все остальное — повседневная городская одежда, то, в чем я предполагала ходить: пиджаки, льняные брюки, шелковые блузки. Это совсем не подходит для морского плавания.
— А ты не могла сказать об этом раньше?
— Я не хотела сходить на берег. Мы были слишком близко от Канн. Тебя повсюду узнают. Кто-нибудь заметил бы меня. И об этом узнал бы папа.
— По-твоему, лучше, если бы он узнал, что ты умерла от теплового удара?
— Я бы этого не допустила. Но я и предположить не могла, что тебя это так беспокоит.
— Совсем не беспокоит…
— Завтра я обрежу джинсы и сделаю из них шорты.
— Завтра ты можешь отправиться за покупками. Мы причалим к какому-нибудь местечку побольше, и ты сможешь сойти на берег без меня, — решительно заявил он.
— Я не знаю…
—
Он обошел ее и направился к трапу. Через пару минут вернулся и швырнул ей футболку и шорты.
— Пока надень это. Можешь подвязать их шнурком, чтобы не свалились.
— Спасибо, — поблагодарила Анни. — Очень мило с твоей стороны.
— Ага. Я — сама любезность.
— Так и есть. Ты…
— Очень устал и хочу спать, — грубо оборвал ее он. — Так что, если у тебя нет вводных фраз, которые не могут подождать, буду очень благодарен, если ты освободишь место моего ночного отдыха.
Повисла небольшая пауза, и он подумал, что она обиделась. Но Анни просто поднялась и сказала:
— Да, конечно.
Она взяла бокалы и бутылку, завернула их в футболку и шорты, которые он дал, и направилась к трапу. Едва он успел вздохнуть с облегчением, как Анни остановилась прямо перед ним, поднялась на носочки и запечатлела на его губах легкий поцелуй:
— Спокойной ночи, Деметриос. Приятных снов.
Глава 8
Когда Анни проснулась, вовсю светило солнце. На минуту ей показалось, что она в своей комнате в замке Мончемион.
Но затем постель под ней задрожала, и Анни села, удивленно хлопая глазами.
Неужели она крепко спит, когда Деметриос заводил мотор, отчаливая от пристани?
Этот звук обычно заставлял ее быстро натянуть джинсы, футболку, пройтись щеткой по волосам и быстро подняться на палубу, чтобы помочь, когда он будет готов поднять паруса.
Она озадаченно огляделась. Затем сложила простыню, надела шорты, которые ей вчера дал Деметриос, и быстро поднялась на палубу. Ее встретила мертвая тишина гавани, в которой они стали на якорь. Оглянувшись, она увидела Деметриоса Саваса, растянувшегося на одной из лавочек.
Она застыла на ступеньках, очарованная этим зрелищем.
Он лежал на боку, одетый в одни шорты. Одна рука вытянута, другая прижимала футболку к обнаженной груди.
Анни, едва дыша, осторожно приблизилась к Деметриосу и с нежностью посмотрела на него. Она была с ним в кровати, но никогда не засыпала с ним. Никогда не видела его таким безоружным…
От него невозможно было оторвать взгляд. Анни просто стояла и любовалась. Глазами она провела по линии его почти совершенного носа. Нос ему перебил брат Джордж, когда Деметриосу было двенадцать лет. А пушистые ресницы Деметриоса, которые на глазах какого-нибудь другого мужчины казались бы пустым расточительством природы, немного смягчали резкие мужские скулы, небритый подбородок и тяжелый рот.
Прекрасным было не только его лицо. Деметриос обладал великолепной фигурой: широкие плечи, бедра без грамма лишнего жира, мощная грудная клетка и мускулистые ноги. Она изучала его неспешно, вспоминая, что чувствовала, когда прикасалась к нему, и какие ощущения дарили ей его прикосновения…