Однажды ночью
Шрифт:
Кто-то пытается устроить скандал. Ближайшее окружение знает, что он официально просил разрешения ухаживать за Амандой, поэтому скандал, хоть и вызовет недовольство в обществе, только ускорит их свадьбу.
Действительно, небольшой – не публичный – скандал, к примеру, беременность Аманды, – это его последний козырь, который можно разыграть…
Итак… у этого человека, кто бы он ни был, есть причины желать зла Аманде, и он не входит в их ближайшее окружение.
Граф Коннор был первым и единственным в списке Мартина.
Вечерний
Прощальные слова Коннора: «Не рискуйте этим», – звучали в голове Мартина, пока он шел домой. Расположившись в библиотеке, он снова задумался над происходящим. И над тем, кто за этим стоит.
– Если не Коннор, то кто? – Аманда оглянулась на Мартина, проследовавшего за ней в оранжерею.
Закрыв за собой дверь, он машинально повернул ключ.
Аманде почему-то вспомнилось, как однажды она затащила сюда Вейна, чтобы обсудить с ним предложение некоего джентльмена. Когда они вышли из оранжереи, то, к своему удивлению, обнаружили у дверей Пейшенс. Судя по выражению лица, она намеревалась ворваться к ним. Вейн улыбнулся и пригласил Пейшенс внутрь, дабы полюбоваться пальмами в рукотворном оазисе его матери. За ними закрылась дверь, и тогда, точно так же, как сейчас, в замке повернулся ключ.
Ей никогда не забыть мечтательное выражение лица Пейшенс, когда они с Вейном вышли из оранжереи.
Прогнав воспоминания, Аманда заставила себя сосредоточиться на насущных проблемах.
– Но нет больше никого, кто мог бы сердиться на меня.
– Ты не подавала надежд какому-нибудь джентльмену?
– Я вообще никого не поощряла, – ответила Аманда. – Это не было моей целью.
Мартин вопросительно поднял бровь.
Оранжерея была освещена лунным светом, проникавшим сквозь резные листья экзотических пальм, поэтому он не увидел, как она покраснела.
– Даже не могу представить, кто бы мог желать мне зла, во всяком случае, до такой степени…
Аманда неожиданно замолчала.
– Кто? – требовательно спросил Мартин.
– Люк, – вынуждена была ответить Аманда. – Он осуждает меня зато, что я, как он выразился, держу тебя на крючке.
– Он решил замолвить за меня словечко?
– Причем в очень едкой форме. – Аманда повела плечиком. – Он всегда был остер на язык.
Мартин с трудом сдержал улыбку.
– Выброси эту мысль из головы – это не он. Тот человек не знает всех подробностей, а Люк узнал их первым.
– Верно, – согласилась с ним Аманда. – И вообще это не его стиль.
Аманда пошла по дорожке. Мартин смотрел ей вслед. Его удивил ее тон. Вероятно, она
Кстати, сейчас самая подходящая ситуация для убеждения. На этот раз им вряд ли помешают: он позаботился о том, чтобы никто не нарушил их уединения, чтобы у него было достаточно времени для установления чувственной связи между ними.
Вейн сам предложил воспользоваться оранжереей его матери, и сейчас, глядя по сторонам, Мартин одобрял его выбор. Теплый, слегка влажный воздух, рассеянное, но не мрачное освещение.
Они подошли к фонтану – женщина в римской тоге держала в руках вазу, из которой бесконечным потоком лилась вода. Фонтан стоял на возвышении. Мартин, взяв Аманду под локоть, пошел дальше. Дорожка привела их к уютной полукруглой площадке, на которой находилось все, что нужно было Мартину.
Глава 17
– Качели! – воскликнула Аманда, останавливаясь перед двухместной скамьей, висевшей на кованых цепях. – Какая замечательная идея! Наверное, они здесь недавно.
– Мы должны их обновить, – сказал Мартин. Аманда собралась сесть. – Нет, – удержал он ее за руку. – Не так.
По его взгляду Аманда поняла, что он задумал.
– Но бал… мои кузены. Что, если сюда придут? Опять?
– Никто не придет. Уверяю тебя, твои кузены не будут рваться в дверь – у них другие дела. Мы предоставлены сами себе и можем делать все, что нравится.
Аманда облизнула пересохшие губы.
– Тогда как?
Мартин потянул ее к себе. Аманда, правда, не сразу, покорилась. Полный решимости преодолеть ее сдержанность, он завладел ее губами и целовал до тех пор, пока она не прижалась к нему всем телом, пока не обвила руками его шею, пока не запустила пальцы в его волосы.
– Тебе нужно снять платье – оно помнется, – почти не отрываясь от ее губ, проговорил Мартин.
Их обоих охватило всепоглощающее пламя. Несмотря на богатейший опыт, Мартин впервые в жизни так легко, просто и быстро погружался в океан страсти. Туда, где стремление овладеть имеет абсолютную власть. Так у него было только с Амандой. И будет всегда, теперь он знает это. И готов продать душу за нее.
Все остальное теряло для него значение, когда он держал ее в своих объятиях. Когда ее тело требовательно вжималось в его тело, им двигало единственное стремление – утолить ее жажду.
Расстегивая ей платье, он четко знал, что хочет увидеть. И еще он желал обладать тем, что увидит.
– Подними руки.
Мартин ухитрился снять платье так, что не испортил прическу и не потревожил три орхидеи, которые она сегодня вплела в волосы. Аманда осталась в одной шелковой сорочке. Он обнял ее и притянул к себе. На этот раз она с жаром откликнулась на его ласку и, отбросив прочь все сомнения, ответила на поцелуй.