Одна обещанная ночь
Шрифт:
Спустя вечность я беру чашку и, бросив два куска сахара, готовлюсь наполнить ее водой.
– Четыре порции, – он разрывает некомфортную тишину мягким, скрипучим голосом.
– Простите? – я не поворачиваюсь.
– Я заказывал четыре порции.
Смотрю вниз на чашку, в которой только одна порция, и закрываю глаза, молясь кофейному богу помочь мне. Не знаю, как много времени мне понадобилось, чтобы добавить еще три порции, но когда я поворачиваюсь, чтобы вручить ему кофе, он сидит на диване, его стройное, вытянувшееся тело расслаблено, пальцы постукивают по
Он смотрит на нее, потом снова на меня.
– Я хочу выпить его здесь, – его лицо серьезно, голос звучит спокойно, но резко. Я смотрю на него, пытаясь понять, издевается он или говорит искренне. Не помню, чтобы он просил кофе на вынос – это я сама додумала. Он не похож на того, кто рассиживается во второсортных кофейнях. Ему бы больше подошел роскошный бар для богатеев.
Взяв кофейные чашку и блюдце, просто переливаю кофе и кладу сбоку чайную ложечку, прежде чем уверенными шагами направиться к нему. Не важно, насколько сильно я стараюсь, чашка никак не перестает стучать о блюдце. Ставлю их на столик и смотрю, как он крутит блюдце, перед тем как взять чашку, но не остаюсь возле него: не хочу смотреть, как он будет пить. Быстро разворачиваясь на своих конверсах и исчезаю.
Я практически врываюсь через распашные двери кухни, нахожу Пола. Он уже натягивает пальто.
– Все хорошо, Ливи? – спрашивает он, его круглое лицо изучает меня.
– Ага, – концентрируюсь на широкой металлической раковине, споласкивая вспотевшие руки, когда начинает звонить висящий на стене телефон бистро. Пол берет на себя инициативу, очевидно, придя к выводу, что я, во что бы то ни стало, собираюсь намыливать руки, пока они совсем не исчезнут.
– Это тебя, Ливи. Я ухожу.
– Хороших выходных, Пол, – отвечаю, вытирая руки, прежде чем взять трубку. – Алло?
– Ливи, милая, ты занята сегодня? – спрашивает Дэл.
– Сегодня?
– Да, у меня контракт на обслуживание благотворительного ужина, а меня подвели. Не могла бы ты побыть куколкой и выручить меня?
– Дэл, я бы с удовольствие, но… – не знаю, почему сказала «я бы с удовольствием», потому что на самом деле все наоборот, и я не могу закончить предложение: не могу найти «но». Мне нечего делать сегодня вечером, кроме как тусоваться вокруг бабули и получать за это выговоры.
– Аа, Ливи, я хорошо заплачу. Я в отчаянии.
– Во сколько? – вздыхаю, прислонившись к стене.
– Ты звездочка! С семи вечера и до полуночи. Это не сложно, милая. Просто слоняйся вокруг с подносами канапе и бокалами шампанского. Проще простого.
Проще простого? Еще больше времени на ногах, а они и так меня убивают.
– Мне нужно сходить домой, проверить бабулю и
– Черное, и будь у служебного входа гостиницы «Hilton on Park Lane» в семь, хорошо?
– Конечно.
Он разъединился, и я повесила голову, но вскоре внимание привлекли распашные двери, в которые ворвалась Сильвия, выпучив свои карие глаза:
– Ты это видела?
Ее вопрос сразу напомнил мне о великолепном создании, которое сидит, попивая кофе, в бистро. Я почти смеюсь, вешая трубку на рычаг.
– Да, я его видела.
– Вот же дерьмо, Ливи! О таких мужчинах, как он, стоит предупреждать, – она смотрит назад в сторону зала и начинает обмахивать лицо. – Боже. Он дует на свой горячий кофе.
Мне не нужно смотреть. Я могу себе это представить.
– Ты работаешь сегодня? – спрашиваю, пытаясь вернуть ее слюнки на кухню.
– Да! – она поворачивается ко мне. – Дэл и тебя просил?
– Просил, – достаю свои ключи и запираю заднюю дверь, ведущую в переулок.
– Он пытался уговорить меня попросить тебя, но я знаю, что ты не в восторге от ночной работы из-за бабули дома. Ты пойдешь на это?
– Ну, я согласилась, – бросаю на нее уставший взгляд.
На ее серьезном лице появляется улыбка:
– Время закрытия. Не хочешь дать ему знать, что пора уходить?
Глупо, но борюсь с дрожью при мысли о том, чтобы посмотреть на него, и ругаю себя за это.
– Да, я скажу ему, – заявляю со всей уверенностью, которой не чувствую. Расправив плечи, уверенно прохожу мимо Сильвии в зал бистро и резко останавливаюсь, когда вижу – он ушел. Меня охватывают незнакомые чувства, когда я осматриваю пространство: странное ощущение пустоты вперемешку с разочарованием.
– Оо. Куда он ушел? – захныкала позади меня Сильвия.
– Не знаю, – шепчу, медленно подходя к пустому диванчику, поднимаю наполовину пустую чашку кофе и три фунта стерлингов. Убираю салфетку, прилипшую ко дну блюдца, и собираюсь выкинуть ее, но какие-то черные линии привлекают мое внимание, и я быстро разворачиваю ее одной рукой, кладя на стол.
Открываю от изумления рот. Затем начинаю злиться.
Возможно, самый худший американо, который когда-либо мог осквернить мой рот.
М.
Возмущенно хмурюсь, комкаю салфетку и бросаю ее в чашку. Высокомерный говнюк. Я очень редко злюсь, и я знаю, это раздражает бабушку и Грегори. Но сейчас я действительно закипаю от злости. Из-за какой-то глупости. Теперь я не уверена: это потому что я не смогла приготовить хороший кофе, когда у меня начало получаться, или потому что идеальный мужчина не оценил его? И вообще, что означает эта М?
Избавившись от чашки, блюдца и оскорбительной салфетки, я закрываю бистро вместе с Сильвией. В итоге решаю, что М означает Мудак.