Одна обещанная ночь
Шрифт:
– Божественно, Грегори. Я чувствую себя обманутой. Он ведь обещал двадцать четыре часа, я получила только восемь. До ужаса сильно хочу ре…
– Воу! Повтори. Перемотай, нахрен, назад! – он орет, заставляя меня подпрыгнуть на кровати. – Дай задний ход! Что там о двадцати четырех часах? Двадцать четыре часа на что?
– Боготворить меня, - я поворачиваюсь на бок, перекладывая телефон к другому уху. – Он предложил мне столько времени, это все, что мог дать, – не верю, что выкладываю все Грегори. Это должно быть сокровенным, особенно учитывая, что говорим
– Я даже не знаю, что сказать, – представляю шок на его лице, когда закрываю глаза. – Мне нужно увидеть тебя. Я выезжаю.
– Нет, нет! – я резко сажусь. – Нан не знает, что я здесь. Я прокралась обратно.
Грегори смеется:
– Милая, я ненавижу говорить тебе плохие новости, только твоя бабауля совершенно точно знает, где ты.
– Как?
– Это она позвонила мне, чтобы сказать, что ты дома, - слышу нотку самоуверенности в его голосе.
Смотрю в потолок, собираясь с силами. Блин, я должна была догадаться.
– Тогда зачем ты клепал мне мозг вопросами, где я?
– Потому что хотел посмотреть, завела ли моя родная душенька привычку врать так же бесстыдно, как и молчать. Рад был убедиться, что за тобой только последнее. Уже еду, – он разъединяется, и как только я бросаю телефон на кровать, слышу знакомый скрип половиц, так что быстро забираюсь под одеяло, затаив дыхание.
Двери открываются, но я остаюсь неподвижной, как статуя, ничего не видя, глаза зажмурены и дыхание задержано – не то чтобы я жду, что это ее остановит. Готова поспорить, она умирает от желания все разузнать, любопытная старушка.
В комнате абсолютно тихо, но я знаю, что она здесь, а потом я чувствую на ступне легкое щекочущее прикосновение, и нога дергается одновременно с неконтролируемым приступом смеха.
– Нан! – кричу, откидывая одеяло, и вижу ее грузную фигуру у изножья кровати, руки скрещены и хитрая улыбка на старом лице. – Не смотри на меня так, - предупреждаю я.
– Твой начальник меня обдурил!
– Да.
Она усмехается и садится на краю кровати, заставляя меня придти в повышенную боевую готовность.
– Почему ты мне солгала? – спрашивает она.
– Я не врала, - мой тихий ответ и глаза, упорно ее избегающие, - явный признак моей вины.
– Ливи, сделай своей бабушке поблажку, – Она шлепает меня в наказание. – Я, может, и пожилая леди, но мои глаза и уши вполне хорошо работают.
Бросаю на нее осторожный взгляд и вижу прежнюю улыбку. Я сделаю ее день очень счастливым, если сознаюсь в том, что она и так уже знает.
– Так и есть, ровно как и твоя любопытная голова.
– Я не любопытная! – бабуля возражает. – Я просто….заботливая бабушка.
Я фыркаю и выдергиваю одеяло из-под ее пятой точки, заворачиваюсь в него и сбегаю в ванную.
– Тебе не о чем беспокоиться.
– А я думаю, есть о чем, когда моя милая внучка живет, как затворница, а потом вдруг отсутствует до рассвета.
Я раздражаюсь, чувствуя, как она по пятам за мной следует, и ускоряю шаг. Мои стандартные извинения сейчас не прокатят, поэтому держу
– Он твой парень? – кричит через дверь.
Я включаю душ и сбрасываю одеяло:
– Нет.
– Был твоим парнем?
– Нет.
– Ты с ним любезничаешь?
– Что?
– Свидание. Это значит свидание, дорогая.
– Нет!
– Значит, просто секс.
– Нан! – кричу, прожигая дверь скептическим взглядом.
– Просто спросила.
– Так не спрашивай! – я ступаю в ванну, под душ, благодарная за горячую воду, но не за воспоминания о том, как в последний раз принимала душ. Он забрался в каждый уголок сознания, за исключением маленькой частички, которая ищет подходящие ответы на необоснованные вопросы Нан. Я выдавливаю на ладонь немного шампуня и начинаю мыть голову, в надежде, что смогу физически выскоблить из головы воспоминания, как я делаю обычно.
– Ты влюблена в него?
Застываю под водой, пальцы тщетно пытаются попасть в беспорядочную массу намыленных волос.
– Не глупи, – я пытаюсь казаться шокированной, но все, что получается, это тихий, задумчивый выдох. Я не уверена, какие испытываю чувства, потому что сейчас они повсюду. А так быть не должно, особенно, когда я знаю о другой женщине. И все же, я не влюблена в него. Я просто им заинтригована, вот и все. Он меня очаровывает.
Я жду ответа Нан, а в голове прокручиваются варианты ее следующих слов. Проходит много времени, но я, в конце концов, слышу скрип половиц вдалеке. Она ушла и никак не отреагировала на мою неубедительную реплику в ответ на ее последний вопрос, что очень необычно.
Грегори отвлекает меня от допроса Нан. Он балует меня уже несколько часов, катая на кабриолете, на автобусе – обзорной экскурсии по городу – и слушает мои воспоминания о том, почему я так сильно люблю Лондон, но когда он приводит меня к открытому кафе на Оксфорд Стрит, время откладывания серьезного разговора закончилось.
– Кофе или воду? – спрашивает он, стреляя в меня глазами, когда подходит официант.
– Воду, - говорю я, игнорируя официанта, и начинаю нервно мять салфетку, аккуратно складывая ее слишком много раз, до тех пор, пока ее уже нельзя сложить.
Мой друг смотрит на официанта в то время, как тот смотрит на меня, оба с глазами по пять копеек и улыбаются.
– Воду и эспрессо, пожалуйста, милостивый сударь.
Я улыбаюсь Грегори, становясь третьей в затянувшейся цепочке улыбок, пока официант не записывает наш заказ и не уходит, проигнорировав леди за соседним столом, которая машет ему, прося внимания. Сегодня облачно, но душно, и мои узкие джинсы липнут к ногам.
– Итак, - говорит Грегори, забирая у меня салфетку, так что теперь я начинаю нервно крутить кольцо. – Он обещал двадцать четыре часа, а ты получила только восемь, – друг переходит сразу к делу, не ходя вокруг да около.