Одна обещанная ночь
Шрифт:
Я надуваю губы и ненавижу себя за это.
– Я так и сказала, разве нет? – вздыхаю, несколько часов отвлечения любимыми видами Лондона прекрасно справились со своей задачей и на время смыли образы из моей головы. Только в том то и проблема - на время.
– Что вас прервало?
– Ему нужно было отлучиться.
– Куда?
– Не знаю, – я отказываюсь смотреть на Грегори, как будто отсутствие зрительного контакта упростит правдивый разговор. Должно быть, это работает, потому что я продолжаю, стремясь услышать его мысли. – Я проснулась в три часа утра, и его
– На что он разозлился?
– Я сказала, что ухожу, а нарушать сделку грубо, – я рискую посмотреть на Грегори и вижу его вытаращенные карие глаза. – На самом деле, мы не скрепляли ее рукопожатием, - я замолкаю, не добавив при этом, что, по мнению Миллера, мы закрепили ее, трахнувшись.
– Звучит так, будто он кусок дерьма, - Грегори насмешливо восклицает. – Высокомерный кусок дерьма.
– Нет, - быстро возражаю. – Ну, по большинству своему, может и так, но не когда я была в его руках. Он на самом деле меня боготворил. Говорил, что собирается трахнуть меня, но он…
– Что? – орет Грегори, наклоняясь вперед. – Он правда сказал тебе такое?
Вжимаюсь в свой стул, думая, что эту часть стоило оставить при себе. Не хочу, чтобы мой друг ненавидел Миллера, даже если сама его немного ненавижу.
– Да, но он не выполнил это. Ничего, кроме уважения и…- замолкаю, остановив себя от произношения этого глупого слова в таких обстоятельствах.
– Что?
Качаю головой:
– Он был джентльменом.
Наши напитки приносят, и я тут же наливаю воду в свой стакан и делаю большой глоток, пожираемая глазами улыбающегося официанта, в то время как его самого похотливо рассматривает Грегори.
– Благодарю, – мой друг ласково улыбается официанту, выказывая свой интерес, несмотря на очевидные сексуальные предпочтения официанта.
– Пожалуйста. Наслаждайтесь, - говорит он глядя на меня, после чего, наконец, подходит к женщине, которая снова машет, требуя к себе внимания.
Улыбка Грегори превращается в оскал, когда его взгляд снова останавливается на мне.
– Ливи, ты уже говорила, что видела его с женщиной. Я так же, как и ты, понимаю, что она, вероятно, вовсе не партнер по бизнесу. Он ведет себя далеко не как джентльмен.
– Я знаю, - бормочу грустно, это напоминание лезвием ножа врезается в мое обреченное сердце. Та женщина красива, элегантна и, вне всяких сомнений, из такой же богатой семьи, как и Миллер. Это его мир: роскошные женщины, элитные отели, пафосные мероприятия, эксклюзивная одежда, изысканная еда и напитки. Я же подаю эту изысканную еду и напитки тем роскошным людям. Нужно забыть о нем. Нужно напоминать себе, какой нервной становлюсь из-за него. Должна напоминать себе, что это был просто ничего не значащий секс. – Я никогда больше его не увижу. – Вздыхаю. Для меня это не был простой, ничего не значащий секс.
– Я рад, – Грегори улыбается и делает глоток своего эспрессо. – Ты заслуживаешь полный пакет, а не только семяизвержение от
Улыбаюсь, понимая, что мой лучший друг говорит абсолютно разумные вещи:
– Знаю.
Грегори кивает мне и подмигивает, откидываясь на спинку своего стула как раз в тот момент, когда телефон в моей сумке начинает трезвонить. Хватаю рюкзак со стула рядом и начинаю в нем рыться.
– Это, должно быть, Нан, – я стону. – Она сводит меня с ума.
Грегори смеется, вынуждая тем самым и меня тоже улыбнуться, но вскоре, когда вижу, что звонит вовсе не Нан, улыбка застывает. Выпучив глаза, таращусь на Грегори.
Теперь и он перестает смеяться:
– Это он?
Киваю, снова глядя на экран, большой палец застывает над кнопкой соединения с Миллером:
– Я не отвечала на его звонки.
– Будь благоразумной, малышка.
Будь благоразумной. Будь благоразумной. Будь благоразумной. Делаю глубокий вдох и отвечаю:
– Привет.
– Оливия?
– Миллер, – говорю холодно и спокойно, несмотря на бешеный стук сердца. Медленное, витиеватое произношение моего имени будоражит яркие картинки неспешных движений его губ.
– Мы должны продолжить с того, на чем остановились. Сегодня вечером я занят, но завтрашний оставлю свободным, – он говорит формально и коротко, заставляя мое сердце биться еще чуточку быстрее, но скорее от раздражения, чем от желания. Я что, деловая сделка?
– Нет, спасибо.
– Это был не вопрос, Ливи. Я говорю, что ты проведешь завтрашний день со мной.
– Очень любезно с твоей стороны, но боюсь, у меня планы, – голос колеблется, тогда как я хотела казаться уверенной. Осознаю, что Грегори внимательно смотрит и слушает, и я рада, потому что уверена, если бы он не отслеживал здесь этот разговор, я бы согласилась. Слышать его спокойный голос, даже если в нем нет и намека на дружелюбность, возвращает все те пылающие чувства.
– Отмени их.
– Я не могу.
– Для меня ты можешь.
– Нет, не могу, – разъединяюсь, прежде чем поддаюсь, и быстро отключаю телефон. – Готово, – объявляю я, бросая телефон в рюкзак.
– Хорошая девочка. Ты знаешь, что в этом есть смысл, – Грегори улыбается мне через стол. – Допивай, и я провожу тебя домой.
Мы прощаемся на углу, Грегори отправляется готовиться к ночной вечеринке, я в свою спальню прятаться от любопытной бабушки. Как только я тихонечко вставляю ключ в замочную скважину, дверь открывается и две пары пожилых глаз смотрят на меня с интересом: Нан, пытающаяся прочесть меня, и Джордж, выглядывающий из-за ее плеча с тихой улыбкой на лице. Я могу только представлять, что происходило в этом доме с тех пор, как я ушла этим утром, и пришел Джордж. Он все сделает для Нан, включая выслушивание ее заунывных рассказов о том, какая у нее скучная и замкнутая внучка. Только в этот раз я не скучная. И то, что Джордж посвящен в эти новости, написано на его пухлом лице.