Одна неделя в Рио
Шрифт:
Приемная как приемная. Линда видела и пошикарнее. Только в этой приемной, к сожалению, не хватало для полной гармонии одной вещи. Вернее, человека.
Секретаря.
– Эй, есть здесь кто-нибудь? – громко позвала Линда. – Антониа!
Тишина была ей ответом. Но не идеальная тишина, нарушаемая лишь шумом вечернего города за окнами. А тишина застывшего на одном месте человека, которого поймали с поличным. Линда могла поклясться, что в кабинете кто-то есть. Кто-то, кто только что шуршал бумагами и ходил, но замер,
Линда пригляделась и увидела, что одна из дверей, ведущих в кабинет, немного приоткрыта. Обуреваемая десятком противоречивых мыслей, она бросилась в кабинет. Кое-кому сейчас не поздоровится...
Слух ее не подвел. В кабинете горели все лампы, а на широком столе из редкого красного дерева молодой человек в светлом костюме расставлял канцелярские принадлежности.
– Какого черта... – начала Линда и осеклась.
Не самое подходящее начало для разговора. Но как еще разговаривать с наглецом, который хозяйничает в ее кабинете?
Молодой человек без тени смущения смотрел на Линду и, казалось, ждал продолжения реплики. Догадка вдруг молнией сверкнула в голове женщины. Какая же она идиотка! Автоматически решила, что Эухенио Мартинес назначил ей секретаря-женщину, и имя в записке прочитала как Антониа, хотя окончание имени Хосе написал совершенно неразборчиво. А секретарь возьми и окажись мужчиной!
Тьфу, как все нелепо получилось. Хорошо хоть, сообразила вовремя.
– Вы Антонио? – резко спросила Линда, стараясь компенсировать в глазах подчиненного свое первое замешательство.
– Да, – кивнул он.
– Слава богу! Я уже подумала, что никого здесь не найду! Заберите, пожалуйста, мои вещи. Они стоят возле лифта. Охраннику пришлось срочно вернуться к себе... Антонио, вы меня понимаете? Вы говорите по-английски?
Ей пришлось уточнить, потому что молодой человек по-прежнему стоял у стола и не шевелился.
– Да, понимаю, – ответил он на чистом английском.
– Отлично, – с ехидцей проговорила Линда. – Надеюсь, вы знаете, кто я такая?
– М... миз Кромвелл.
– Вы очень сообразительны. Но так как нам с вами предстоит долгая совместная работа, я бы предпочла, чтобы вы звали меня Линдой. Так удобнее и быстрее. Вы не против?
– Нет, – сказал он и добавил с непонятной усмешкой: – Линда.
Она предпочла проигнорировать усмешку.
– Великолепно. Теперь мне очень хотелось бы узнать, почему вы не встретили меня и я была вынуждена добираться сюда одна.
Линда старалась говорить спокойно, но с заметной ноткой недовольства. Надо сразу дать понять, кто здесь хозяин. Этот Антонио, судя по всему, очень вольготно чувствует себя в «Бразильских транспортных перевозках». Вместо того чтобы высматривать ее на первом этаже, разгуливает по ее кабинету и готовит стол к работе. Между прочим, он должен был все приготовить несколько часов назад.
– Вас должен был встретить Хосе, –
– Он улетел в Мадрид. Мой самолет приземлился позднее. Снег в Нью-Йорке.
– Если бы я знал, я бы непременно приехал. Но Хосе... то есть сеньор Феррагамо мне не позвонил, – ответил Антонио с безупречной вежливостью.
Но все же в его тоне Линде почудилась насмешка.
Да, она ведет себя глупо. Антонио действительно лишь выполнял распоряжение руководства. Он же не виноват в том, что у руководства ум за разум зашел.
– Вы правы, Антонио. Я просто очень устала после дороги и никак не пойму, что мне делать.
– По всей видимости, отдыхать, – улыбнулся он.
– Отдыхать? Да, конечно, но немного позже. Вначале вы должны ввести меня в курс дела, чтобы к приезду сеньора Мартинеса я была осведомлена обо всем.
– Сейчас половина девятого, и вы весь день были в дороге. Сеньор Мартинес не будет возражать, если вы вначале придете в себя.
Линда вспыхнула.
– Я прекрасно знаю, могу я работать или нет. И на будущее прошу вас мне не перечить.
– Как скажете.
Антонио обошел стол и отодвинул кресло Линды.
– Присаживайтесь, пожалуйста. Если хотите, я могу сварить вам кофе. Предстоит бессонная ночь.
Линда внимательно посмотрела на него, снова заподозрив насмешку, но лицо Антонио было абсолютно бесстрастно. Кстати, очень красивое лицо, мельком отметила она. Но только мельком, потому что Линда Кромвелл не привыкла обращать внимание на внешность окружающих ее людей. Главное, чтобы Антонио хорошо работал. А как он выглядит, ей абсолютно безразлично.
– Хорошо, сварите, – сказала она, садясь в кресло. – Крепкий, без сахара и сливок.
– Какая гадость, – поморщился он.
– Антонио!
– Простите, Линда. Всего лишь частное мнение. Сейчас принесу.
Он ушел, закрыв за собой дверь, и Линда наконец получила возможность рассмотреть свой кабинет. Он был в меру велик, с окном во всю стену на одной стороне и книжными шкафами на другой. Большой письменный стол, кожаное кресло, несколько стульев и длинный стол для переговоров в углу составляли всю меблировку.
Из окна, наверное, открывается потрясающий вид на город, подумала Линда.
Ей захотелось выключить свет и подойти к окну, но тело почему-то не слушалось. Ему было так уютно в мягком кресле, что Линда решила не торопиться. Она сможет полюбоваться видом завтра. Он еще успеет ей надоесть за время работы.
А сегодня все-таки был тяжелый день. Линда невольно зевнула и порадовалась тому, что Антонио ее не видит. Ей действительно не помешал бы отдых, но она прилетела сюда работать, а не спать. По плану сегодня вечером работа. Эухенио Мартинесу вряд ли есть дело до того, что время, отведенное на работу, она бессмысленно провела в зале ожидания нью-йоркского аэропорта...