Одна неделя в Рио
Шрифт:
Серхио понимающе кивнул.
– Будет лучше, если он никуда не поедет. К тому же он собирается в Канаду, разве ты забыл? Сегодня ночью у него самолет, если я не ошибаюсь, – продолжал седовласый. – А мы ненадолго. На пару дней, не больше. Все поймут, почему нам надо срочно вернуться.
На лицо Серхио набежало облачко, как будто отец напомнил ему о чем-то неприятном. О чем он уже благополучно забыл.
– Кстати, а что будет делать американка в наше отсутствие? – резко спросил он. – Мы с тобой улетаем, Хосе тоже, Тони в расчет не идет...
–
– Антониа? – с сомнением пробормотал Серхио. – Та маленькая глазастая секретарша?
– Хосе ее проинструктировал.
Серхио расплылся в улыбке.
– Ну раз ею занимался лично Хосе, то у меня больше вопросов нет.
– Вот и отлично.
Седовласый поднялся. Правое колено напомнило о себе внезапной острой болью, и он поморщился.
– Пора собираться, сынок. Тете Магдалене не понравилось бы, если бы мы опоздали.
Тот же день, 16.00
Дом семьи Крус, район Тижука
Рио-де-Жанейро
Худая смуглая молодая женщина лежала на узкой кровати. Ее тонкие длинные пальцы теребили край одеяла. На лбу женщины проступила испарина, щеки горели лихорадочным румянцем, заметным даже на темной коже. В огромных черных глазах застыло страдание.
У кровати сидела женщина постарше, в чьих изможденных чертах угадывалось несомненное сходство с больной. Она держала в руках кружку с дымящимся питьем и пыталась предложить его дочери.
– Прошу тебя, Тониа, выпей. Доктор сказал, ты должна пить это каждый час, чтобы поправиться.
– Не хочу я ничего пить! – воскликнула больная с неожиданной яростью. – Отдай одежду! Мне надо на работу. Меня ждут...
– Ты больна, дорогая моя. У тебя жар.
– Я должна работать...
– Ты должна оставаться в постели. Выпей это, дочка, тебе станет полегче.
Мягко, но настойчиво женщина поднесла к губам дочери кружку. Тониа привстала и нехотя выпила.
– Теперь ты отпустишь меня на работу? – с вызовом спросила она.
Но болезнь, напавшая так внезапно, крепко держала ее в своих лапах. Тониа в изнеможении откинулась на подушку. Ее тело сотрясала дрожь. Мать заботливо подоткнула одеяло со всех сторон.
– Спи, дорогая, спи. Тебе скоро станет лучше.
– Ты ничего не понимаешь, – донесся до нее усталый шепот дочери. – Я должна встретиться с Хосе. Сеньор Мартинес меня уволит...
Тот же день, 18.35
Кладбище св. Франциска Ксавьера
Рио-де-Жанейро
По кладбищу широким уверенным шагом шел молодой человек. Он не останавливался у могил, читая надписи на плитах, не озирался по сторонам в
В руках молодой человек держал букет из белых лилий. Его лицо было необыкновенно серьезно, лоб нахмурен, а губы плотно сжаты. Если бы не его одежда, можно было подумать, что он совсем недавно потерял близкого человека. Но на молодом человеке был светлый костюм и голубая рубашка, что противоречило всем канонам соблюдения траура.
Ему пришлось пройти через все кладбище, прежде чем он нашел то, что нужно. К надгробию, у которого он остановился, была прикреплена фотография потрясающе красивой женщины. Ее белокурые волосы завивались крупными кольцами, а изумрудные глаза смотрели задорно и чуточку вызывающе. Губы женщины, такие нежные и соблазнительно полные, слегка изогнулись в улыбке, как будто она никак не могла определиться, смеяться ей или нет.
Молодой человек присел перед могилой на корточки и положил цветы прямо под фотографию. На кладбище было тихо и безлюдно, и никто не видел, как по щеке мужчины скатилась слеза.
Позорная слеза, как сказал бы его отец.
Но отца не было рядом, и молодой человек мог дать волю чувствам. Надпись под фотографией гласила:
Элеонора Мартинес
1950 – 1977
Покойся с миром.
Бесспорное сходство между лицом Элеоноры и благородными чертами молодого человека, а также простейшая арифметика указывали на то, что белые лилии были принесены для матери. Двадцать с лишним лет прошло с тех пор, как она умерла, но, глядя на искаженное страданием лицо сына, можно было подумать, что он потерял ее совсем недавно.
– Прощай, мама. Я уезжаю, – прошептал молодой человек, поднимаясь.
Он постоял возле могилы еще минут пять, а потом пошел прочь. Быстро, решительно, не оглядываясь назад, как будто боясь, что ему не хватит мужества расстаться с той, кто осветила своей любовью первые годы его жизни. Но нагрудный карман рубашки жег билет до Торонто. Наконец-то он нашел в себе силы полностью изменить свою жизнь! Он больше не будет последней скрипкой в отцовской империи. Он станет свободным.
Мрачная улыбка заиграла на губах молодого человека. Вряд ли кто-то в Рио пожалеет о нем. Что ж, и он ни о ком не вспомнит, когда самолет Канадских авиалиний оторвется от земли!
Низкий спортивный автомобиль ждал у ворот кладбища. Молодой человек запрыгнул в машину, и она сорвалась с места. Мельком взглянул на часы, увидел, что самолет отца уже должен был взлететь, и весело рассмеялся. Грех так думать, конечно, но тетя Магдалена умерла на редкость удачно. Благодаря ее внезапной смерти ему удалось избежать прощальной сцены в доме отца, его бесполезных наставлений и лживых заверений в любви. Ни отца, ни Серхио нет в городе, а значит, он абсолютно свободен уже сейчас!