Одиссея
Шрифт:
Градорушителю подал; тот сел за прибор свой; и мягких
Хлебов принёс им Месавлий, который, в то время как в Трое
450 Царь Одиссей находился, самим свинопасом из денег
Собственных был, без согласья царицы, без спроса с Лаэртом,
Куплен, для разных прислуг, у тафийских купцов мореходных.
Подняли руки они к приготовленной лакомой пище.
После ж, когда насладились довольно питьём и едою,
455 Хлеб со стола был проворным Месавлием снят; а другие,
Сытые
Мрачно-безлунна была наступившая ночь, и Зевесов
Ливень холодный шумел, и Зефир бушевал дожденосный.
Начал тогда говорить Одиссей (он хотел, чтоб хозяин
460 Дал ему мантию, или свою, иль с кого из других им
Снятую, ибо о нём он с великим радушием пёкся):
«Слушай, Евмей, и послушайте все вы: хочу перед вами
Делом одним я похвастать – вино мне язык развязало;
Сила вина несказанна: она и умнейшего громко
465 Петь, и безмерно смеяться, и даже плясать заставляет;
Часто внушает и слово такое, которое лучше б
Было сберечь про себя. Но я начал и должен докончить.
О, для чего я не молод, как прежде, и той не имею
Силы, как в Трое, когда мы однажды сидели в засаде!
470 Были Атрид Менелай с Одиссеем вождями; и с ними
Третий начальствовал я, к ним приставший
по их приглашенью;
К твёрдо-высоким стенам многославного града пришедши,
Все мы от них недалеко в кустарнике, сросшемся густо,
Между болотной осоки, щитами покрывшись, лежали
475 Тихо. Была неприязненна ночь, прилетел полуночный
Ветер с морозом, и сыпался шумно-холодной метелью
Снег, и щиты хрусталём от мороза подёрнулись тонким.
Тёплые мантии были у всех и хитоны; и спали,
Ими одевшись, спокойно они под своими щитами;
480 Я ж, безрассудный, товарищу мантию отдал, собравшись
В путь, не подумав, что ночью дрожать от мороза придётся;
Взял со щитом я лишь пояс один мой блестящий; когда же
Треть совершилася ночи и звёзды склонилися с неба,
Так я сказал Одиссею, со мною лежавшему рядом,
485 Локтем его подтолкнув (во мгновенье он понял, в чём дело):
«О Лаэртид, многохитростный муж, Одиссей благородный,
Смертная стужа, порывистый ветер и снег хладоносный
Мне нестерпимы; я мантию бросил; хитон лишь злой демон
Взять надоумил меня; никакого нет средства согреться».
490 Так я сказал. И недолго он думал, что делать: он первый
Был завсегда и на умный совет, и на храброе дело.
Шёпотом на ухо мне отвечал он: «Молчи, чтоб не мог нас
Кто из ахеян, товарищей наших, здесь спящих, подслушать».
Так отвечав мне, привстал он и, голову
495 «Братья, – сказал, – мне приснился божественный сон;
мы далеко,
Слишком далеко от наших зашли кораблей; не пойдёт ли
Кто к Агамемнону, пастырю многих народов, Атриду,
С просьбой, чтоб в помощь людей нам прислать с кораблей
не замедлил».
Так он сказал. Поднялся, пробудившись, Фоас Андремонид;
50 °Cбросив для лёгкости с плеч пурпуровую мантию, быстро
Он побежал к кораблям; я ж, оставленным платьем одевшись,
Сладко проспал до явления златопрестольной Денницы.
О, для чего я не молод, не силён, как в прежние годы!
Верно, тогда бы и мантию дали твои свинопасы
505 Мне – из приязни ль, могучего ль мужа во мне уважая.
Ныне ж кто хилого нищего в рубище бедном уважит?»
Страннику так отвечал ты, Евмей, свинопас богоравный:
«Подлинно чудною повестью нас ты, мой гость, позабавил;
Нет ничего неприличного в ней, и на пользу рассказ твой
510 Будет: ни в платье ты здесь и ни в чём, для молящего, много
Бед испытавшего странника нужном, отказа не встретишь;
Завтра, однако, в своё ты оденешься рубище снова;
Мантий у нас здесь запасных не водится, мы не богаты
Платьем; у каждого только одно: он его до износа
515 С плеч не скидает. Когда же возлюбленный сын Одиссеев
Будет домой, он и мантию даст и хитон, чтоб одеться
Мог ты, и в сердцем желанную землю ты будешь отправлен».
Кончив, он встал и, пошед, близ огня приготовил постелю
Гостю, накрывши овчиной её и косматою козьей
520 Шкурою; лёг Одиссей на постель; на него он набросил
Тёплую, толсто-сотканную мантию, ею ж во время
Зимней, бушующей дико метели он сам одевался;
Сладко на ложе своём отдыхал Одиссей; и другие
Все пастухи улеглися кругом. Но Евмей, разлучиться
525 Со стадом свиней опасаясь, не лёг, не заснул; он, поспешно
Взявши оружие, в поле идти изготовился. Видя,
Как он ему и далёкому верен, в душе веселился
Тем Одиссей. Свинопас же, на крепкие плечи повесив
Меч свой, оделся косматой, от ветра защитной, широкой
530 Мантией, голову шкурой козы длинношёрстной окутал,
После копьё на собак и на встречу с ночным побродягой
Взял и в то место пошёл ночевать, где клычистые свиньи
Спали под сводом скалы, недоступным дыханью Борея.
Содержание пятнадцатой песни
Тридцать пятый и тридцать шестой день. утро тридцать седьмого