Одиссея
Шрифт:
Путь по широкому моря хребту устремились немедля;
То Агамемнон отвергнул: ахейцев ещё удержать он
Мыслил затем, чтоб они, совершив гекатомбу святую,
145 Гнев примирили ужасной богини… младенец! Ещё он,
Видно, не знал, что уж быть не могло примирения с нею:
Вечные боги не скоро в своих изменяются мыслях.
Так, обращая друг к другу обидные речи, там оба
Брата стояли; собрание светлообутых ахеян
150 Воплем наполнилось яростным,
Всю ту мы ночь провели в неприязненных друг против друга
Мыслях: уж нам, беззаконным, готовил Зевес наказанье.
Утром одни на прекрасное море опять кораблями
(Взяв и добычу и дев, глубоко опоясанных) вышли.
155 Но половина другая ахеян осталась на бреге
Вместе с царём Агамемноном, пастырем многих народов.
Дали мы ход кораблям, и они по волнам побежали
Быстро: под ними углаживал бог многоводное море.
Скоро пришед в Тенедос, принесли мы там жертву бессмертным,
160 Дать нам отчизну моля их, но Дий непреклонный ещё нам
Медлил дозволить возврат: он вторичной враждой
возмутил нас.
Часть за царём Одиссеем, подателем мудрых советов,
В многовёсельных пустясь кораблях, устремилась в обратный
Путь, чтоб Атриду царю Агамемнону вновь покориться.
165 Я же поспешно со всеми подвластными мне кораблями
Поплыл вперёд, угадав, что готовил нам бедствие демон;
Поплыл со всеми своими и сын бедоносный Тидея;
Позже отправился в путь Менелай златовласый: в Лесбосе
Нас он нагнал, нерешимых, какую избрать нам дорогу:
170 Выше ль скалами обильного Хиоса путь свой на Псиру
Править, её оставляя по левую руку, иль ниже
Хиоса мимо открытого воющим ветрам Миманта?
Дия молили мы знаменье дать нам; и, знаменье давши,
Он повелел, чтоб, разрезавши море по самой средине,
175 Шли мы к Эвбее для скорого близкой беды избежанья;
Ветер попутный, свистя, зашумел, и, рыбообильный
Путь совершая легко, корабли до Гереста достигли
К ночи; от многих быков возложили мы тучные бёдра
Там на алтарь Посейдонов, измерив великое море.
180 День совершился четвёртый, когда, добежав до Аргоса,
Все корабли Диомеда, коней обуздателя, стали
В пристани. Прямо тем временем в Пилос я плыл, и ни разу
Ветер попутный, вначале нам посланный Дием, не стихнул.
Так возвратился я, сын мой, без всяких вестей; и доныне
185 Сведать ещё я не мог, кто погиб из ахеян, кто спасся.
Что ж от других мы узнали, живя под домашнею кровлей,
То вам, как следует, я расскажу, ничего не скрывая.
Слышали мы, что с младым Ахиллеса великого
Все мирмидоны его, копьеносцы, домой возвратились;
190 Жив, говорят, Филоктет, сын Пеанов возлюбленный; здраво
Идоменей (никого из сопутников, с ним избежавших
Вместе войны, не утративши на море) Крита достигнул;
К вам же, конечно, и в дальнюю землю дошёл об Атриде
Слух, как домой возвратился он, как умерщвлён был Эгистом,
195 Как и Эгист наконец по заслуге приял воздаянье.
Счастье, когда у погибшего мужа останется бодрый
Сын, чтоб отметить, как Орест, поразивший Эгиста, которым
Был умерщвлён злоковарно его многославный родитель!
Так и тебе, мой возлюбленный друг, столь прекрасно созревший,
200 Должно быть твёрдым, чтоб имя твоё и потомки хвалили».
Выслушав Нестора, так отвечал Телемах благородный:
«Сын Нелеев, о Нестор, великая слава ахеян,
Правда, отметил он, и страшно отметил, и ему от народов
Честь повсеместная будет и будет хвала от потомства.
205 О, когда б и меня одарили такою же силой
Боги, чтоб так же и я мог отмстить женихам, наносящим
Столько обид мне, коварно погибель мою замышляя!
Но благодати великой такой ниспослать не хотели
Боги ни мне, ни отцу – и удел мой отныне терпенье».
210 Так Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский:
«Сам ты, мой милый, о том мне своими словами напомнил;
Слышали мы, что, твою благородную мать притесняя,
В доме твоём женихи беззаконного делают много.
Знать бы желал я: ты сам ли то волею сносишь? Народ ли
215 Вашей земли ненавидит тебя, по внушению бога?
Мы же не ведаем; может случиться легко, что и сам он
Их, возвратяся, погубит, один ли, созвав ли ахеян…
О, когда б возлюбить светлоокая дева Паллада
Так же могла и тебя, как она Одиссея любила
220 В крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы!
Нет, никогда не бывали столь боги в любви откровенны,
Сколь откровенна была с Одиссеем Паллада Афина!
Если бы ею с такою ж любовью и ты был присвоен,
Самая память о браке во многих из них бы пропала».
225 Нестору так отвечал рассудительный сын Одиссеев:
«Старец, несбыточно, думаю, слово твоё; о великом
Ты говоришь, и ужасно мне слушать тебя; не случится
То никогда ни по просьбе моей, ни по воле бессмертных».
Дочь светлоокая Зевса Афина ему отвечала:
230 «Странное слово из уст у тебя, Телемах, излетело;
Богу легко защитить нас и издали, если захочет;