Одинокий тролль
Шрифт:
Тролль мощно, но осторожно воздействовал на все этнические группы, попавшие в его сеть. То, что Таггарт назвал «эффектом домино», приводило тролля в восторг. Ненависть порождала ненависть, и троллю становилось все легче разжигать низменные страсти. В созданном им котле кипели предрассудки, фанатизм и слепая злоба: котел можно было опрокинуть легким толчком, и дьявольское зелье разольется по всей стране. Так тролль и собирался сделать.
Но не всюду. Своими «собачками Павлова» ему нужно дорожить, ведь именно с их помощью он будет управлять людьми, чья психика была ему недоступна. Там, где понравившиеся троллю кандидаты и без того уже попали во власть, насилия не
Да, это будет прекрасно. Тролль едва мог дождаться минуты, когда наконец подаст сигнал к началу кошмара, особенно в тех местах, где «его» кандидаты находились в оппозиции, ведь именно там он сможет по-настоящему повеселиться! Там он сможет — по крайней мере на какое-то время — утолить свою жажду разрушения. И как сладко будет знать, что для осуществления его целей люди убивают людей! Он пустит в ход своих марионеток и станет восхищаться собственной изобретательностью, с помощью которой ему удастся заставить их мучить и порабощать своих же соплеменников.
А пока что он составлял отборный отряд из самых злобных человеконенавистников. Таггарт называл их «апокалиптической бригадой». Тролль лишь изумлялся: как же он сам не догадался, что она ему понадобится! Боевых роботов у него было немного; вдобавок их нельзя было использовать там, где машины могли увидеть, а потом рассказать о них.
Люди — дело иное. Конечно, они слабее и менее надежны, но зато их можно отправить куда угодно, запрограммировав на полное послушание. Их число продолжало расти, хотя и так было уже больше девятисот, а пожертвования, которые другие, богатые люди делали благодаря его «убеждению», позволили отлично — по меркам этой планеты — вооружить их.
О существовании тролля они ничего не знали. Они искренне считали себя последователями Блейка Таггарта, а тот понимал их психологию гораздо лучше тролля, сделавшего их тем, кем они стали. Таггарт постигал внутренние движения их извращенных душ и обдумывал, как и куда направить разрушительную злобу этих людей. Тролль уже испытал их в деле — небольшими группками, в пустынных местах. Их жертвами стали туристы и бездомные бродяги, которых никто никогда не хватится. Звериная злоба, которую проявили его подручные, обрадовала тролля.
Да, он радовался, но необходимость входить в ментальный контакт с многими людьми утомляла его. Создатели подарили троллю электронный усилитель огромной мощности, но первоначальный сигнал генерировал его мозг. Источники энергии его истребителя разносили в пространстве психические сигналы, атакуя людей, однако тролль недооценил времени, необходимого для подобных манипуляций, и впервые узнал, что такое утомление. Его мозг был органическим компонентом: в отличие от компьютера он рано или поздно уставал и нуждался в отдыхе. Кроме того — и в этом он тоже отличался от компьютера, — тролль не мог одновременно совершать несколько операций. Необходимость сосредотачивать внимание на текущей задаче, а затем отдыхать сильно задерживала создание бомбы.
Но и это, в конце концов, было не так уж страшно. Тролль продвинулся в решении этой задачи, хотя не настолько, насколько хотелось бы, потому что техническая информация, касающаяся производства вооружений, была защищена шифром ширмаксу, взломать который оказалось не так-то просто. Но рано или поздно он осилит его. Большинство
Впрочем, тролль не думал, что бомба ему понадобится. Дело шло хорошо, очень хорошо — и если у кого-то на этой недоразвитой планете хватило соображения искать его, он уже давно должен был отказаться от своего намерения. «Вдобавок, — подумал тролль с удовольствием, — тем, кто его искал, вскоре придется заняться другими вещами».
Например, страшным пожаром, который вот-вот охватит их страну.
Глава 20
Долф Вилкинс поднял глаза на вошедшую в кабинет Эллисон Дю Шан. Дю Шан занимала самый высокий пост среди женщин, служивших в ФБР. Она была ничем не примечательной внешне женщиной приятной наружности, чрезвычайно умной и столь уравновешенной, что это иногда раздражало коллег. Дю Шан возглавляла подразделение по борьбе с терроризмом внутри страны.
Вилкинс улыбнулся, и она улыбнулась в ответ — одними губами. Взглянув в ее темные, тревожные глаза, Вилкинс похолодел и перестал улыбаться.
— Что случилось, Элли?
— Мне кажется, что в стране нехорошо, — осторожно ответила она. — Может быть, даже очень нехорошо.
Вилкинс окаменел. ФБР недавно получило еще один урок и старалось избегать слишком резкого реагирования на события, дабы не походить на Большого Брата и не прибегать к неуклюжему вмешательству в политическую ситуацию в стране, что случалось, когда его руководители впадали в панику. Отчасти поэтому Дю Шан и назначили на ее должность. Но если уж Эллисон тревожится…
— В чем дело? — спросил он снова.
— Я читала доклады внутреннего наблюдения, — ответила Дю Шан. — Прослеживается очень странный и неприятный процесс. Он может привести к большим бедам.
— Где это? Что?
— На юго-востоке. Расизм, — отчетливо произнесла она. — Точнее, широкомасштабные, организованные, намеренно раздуваемые проявления насилия на почве межрасовых отношений.
— Что?! — Вилкинс выпрямился в своем кресле.
За последнее десятилетие раздувание межрасовой вражды стало меньше заботить ФБР. Разумеется, по-прежнему встречались фанатики с любым цветом кожи, любой религии, которые с радостью прибегли бы к насилию — случались периодически и ужасные инциденты, в которых они именно так и поступали. Но терпение общества подходило к концу, а ведь именно это, как известно каждому полицейскому, и есть самый действенный способ обуздать преступные проявления: заставить общество в целом относиться к ним отрицательно. Осторожное, но упорное давление со стороны министерства юстиции и ФБР позволяло полностью держать ситуацию под контролем, хотя отдельные кровавые столкновения случались в различных городах в провинции, а также в центре страны и на северо-востоке. Тем не менее по сравнению с другими причинами организованного насилия расизм отошел на второй план.
Эти мысли пронеслись в голове у Вилкинса, а потом он вспомнил, что наиболее прочные позиции расистские организации сохранили не на юге. Южанам хватило горького опыта шестидесятых и семидесятых. На юге общество крепко выучило урок, который им преподала остальная страна, а затем сама забыла.
— Вы уверены, Элли? — спросил он, и она кивнула.
— Меня это тоже удивляет, Долф, но это факт. Вдобавок все это происходит как-то… неправильно. Я никогда ничего подобного не наблюдала.
— Объяснитесь, — резко потребовал Вилкинс.