Одинокий тролль
Шрифт:
Дэниэл Абернати упрямо покачал головой и взглянул на Элвина Хортона. Спокойствие сержанта раздражало его, и майор чуть не вышел из себя, но вовремя заметил изумление, появившееся в глазах Хортона.
— Так в чем же наша задача, адмирал? — спросил Абернати.
— А вы как думаете? — вопросом на вопрос ответил Эстон, внимательно глядя на него.
— Похоже, сэр, вы нас взяли, чтобы мы организовали ударную группу, — медленно произнес Абернати.
— В
— Да, сэр, скучать, наверное, не придется, — сказал Абернати, ухмыльнувшись в ответ. — С утра я кипел от злости, но сейчас начинаю успокаиваться.
— Отлично. Тогда мы с вами и сержантом пойдем и обсудим кое-какие детали. Капитан Росс и капитан Моррис займутся другими делами.
— Слушаюсь, сэр.
— Да, майор, вот еще что…
— Да, сэр?
— Кое-кто, наверное, захочет узнать побольше о капитане Росс, но что и кому можно рассказать, решаю я. Не вы, не капитан Моррис, даже не адмирал МакЛейн. Я. Понятно?
— Так точно, сэр.
— Вы поняли, сержант?
— Понял, адмирал.
— Отлично. Что ж, господа, следуйте за мной.
Николай Некрасов открыл глаза и понял, что лежит на спине в постели. Повернул голову и обвел глазами светлую просторную палату комфортабельной больницы. Что же это такое…
Внезапно мысли его прояснились, и он сел. Президент! Он разговаривал с президентом, а потом…
— Здравствуйте, Николай.
Он обернулся и посмотрел прямо в глаза Джареду Армбрастеру. В них прыгал веселый огонек, но была заметна и настороженность. Некрасов медленно покачал головой, пытаясь понять, что же произошло. Да, он потерял сознание… а теперь он чувствовал себя прекрасно. Так что же…
— Я должен извиниться перед вами, господин посол, — спокойно сказал Армбрастер. — Боюсь, что мы подсунули вам пилюлю.
Некрасов в недоумении заморгал.
— Подсыпали вам снотворного в кофе, — объяснил Армбрастер.
Подсыпали снотворного в кофе? Неслыханно. А если и так — почему Армбрастер ему в этом признается? Посол обвел взглядом палату, стараясь справиться с внезапной паникой. Но не до такой же степени сошел с ума президент!
— Я приношу извинения. — В голосе Армбрастера звучало искреннее сожаление. — Но я думаю, что смогу вам объяснить, почему мы так поступили.
— В самом деле, господин президент? — Некрасов был доволен, что ему удается говорить спокойным тоном. — Мне было бы очень любопытно услышать ваше объяснение.
— Разумеется. — Армбрастер присел на край кровати. — Для начала мне хотелось бы извиниться и за легенду прикрытия, которую мы выдали за правду. Вашему правительству мы сообщили, что с вами случился сердечный приступ. Это, — поспешно добавил он, — пришлось сделать, чтобы объяснить,
Некрасов открыл было рот, но Армбрастер поднял руку:
— Пожалуйста, господин посол. Времени мало. Люди из вашего посольства, отвечающие за безопасность, очень недовольны тем, что врачи не пускают их к вам в палату под тем предлогом, что вы находитесь в «очень тяжелом состоянии». Вскоре мы их впустим, но до того я должен успеть вам кое-что рассказать.
— Хорошо, — сказал Некрасов и снова откинулся на подушки, недоверчиво глядя на американца.
— Спасибо. Господин посол, вы спросили меня, почему моя страна вмешалась в ход войны на юге Атлантики. Я должен признаться, что мой ответ был шуткой. Правда состоит в том, что мне было необходимо провести отвлекающий маневр.
— Простите?
— Причины этого решения в значительной степени связаны с вами, господин посол. Первоначально я хотел только создать правдоподобный предлог для некоторых военных операции, которые мне придется предпринять, но затем я сообразил, что той же легендой можно воспользоваться и для особых дипломатических шагов — для сообщения той информации, которой я сейчас с вами поделюсь.
Должен вам признаться, господин посол, что пока вы находились здесь — на самом-то деле мы все это и затеяли лишь для того, чтобы вы здесь оказались, — мы сделали вам электроэнцефалограмму.
Некрасов явно недоумевал, и Армбрастер спокойно продолжил:
— Это было необходимо, чтобы определить, имеется ли в альфа-волнах вашего мозга определенный рисунок. К счастью, имеется — и я искренне надеюсь, что мы сможем обнаружить его и на электроэнцефалограмме президента Яколева. К сожалению, я не придумал лучшего способа убедить его согласиться на такую проверку, чем объяснить кому-то, кому он доверяет — его близкому личному другу, — зачем это нужно.
— Господин президент, — гневно заговорил Некрасов, — это просто смешно. Я…
— Нет, господин посол, это не смешно, — перебил его Армбрастер, и русский поразился холодной беспощадной решимости, прозвучавшей в его голосе. — Я уверен, что вы согласитесь со мной, а когда вы согласитесь, я попрошу вас отправиться домой — официально под предлогом плохого состояния здоровья и консультаций по поводу ситуации на юге Атлантики — и убедить президента Яколева предоставить нам свою электроэнцефалограмму.
— Даже представить себе не могу, какая причина может побудить меня так поступить, — холодно ответил Некрасов.
— Причину вы сейчас узнаете, — ответил Армбрастер не менее холодно, — а для этого мне хотелось бы вас познакомить с одной дамой. Вы позволите?
Он поднялся и пошел к двери. Некрасов пожал плечами: ситуация была совершенно абсурдной. Но ведь этот сумасшедший занимал пост президента Соединенных Штатов!
В палату вошли двое — морской офицер в чине коммандера и с ним до смешного молодая женщина в чине капитана морской пехоты. Некрасов терялся в догадках: какое отношение офицеры столь невысокого ранга могут иметь ко всей этой истории?