Одинокий тролль
Шрифт:
В описываемый день главнокомандующий Атлантическим флотом выглядел чрезвычайно озабоченным. «Рузвельту» требовался ремонт, и это на одну шестую уменьшило общую площадь плавучих аэродромов. А тут еще два атомных авианосца отправились к Фолклендским островам, ситуация вокруг которых стала просто кошмарной. В результате свободные силы флота МакЛейна сократились вдвое, и это в то время, когда напряжение на Балканах нарастало. То, что Китайская Народная Республика только что приняла в строй второй авианосец ситуации тоже не облегчало. Тем не менее
Были, впрочем, и более серьезные основания для озабоченности: флот МакЛейна понес серьезные потери в живой силе. Адмирал был хладнокровным аналитиком, но и мстительности ему было не занимать Так или иначе, рано или поздно он узнает, кто убил или лишил зрения тысячи его людей, и тогда…
Вот почему в его обычно спокойном взгляде горел в этот день свирепый, едва сдерживаемый огонь.
— Ну, Мордехай, — приветливо произнес он, вставая и протягивая руку, — надеюсь, ваша маленькая прогулка оказалась плодотворной.
— Очень плодотворной, сэр, — ответил Мордехай.
Главнокомандующий Атлантическим флотом выпустил его руку и жестом пригласил сесть.
— Капитан Эстон действительно знает, что и почему тогда произошло.
— Рад это слышать, — произнес МакЛейн, не повышая голоса, однако от его тона у Морриса по спине побежали мурашки, и он невольно вспомнил полковника Людмилу Леонову. — Но в чем же, позвольте спросить, заключается тайна?
— Сэр, это будет очень непросто объяснить, — медленно сказал Моррис.
Вместе с Гастингс он провел в обществе Эстона и Людмилы двадцать четыре часа, разрабатывая план дальнейших действий, и прекрасно понимал, как много будет зависеть от реакции МакЛейна. Он знал своего начальника лучше, чем кто бы то ни было, но в то же время понимал, что ему придется убедить главнокомандующего Атлантическим флотом поверить в нечто невероятное…
— Тогда вам лучше немедленно приступить к делу, Эм-энд-Эм, — ответил МакЛейн, и капитан глубоко вдохнул.
— Так точно, сэр. Начнем с того…
В отличие от всех тех, кому до сих пор довелось услышать этот рассказ, адмирал МакЛейн сидел молча, не задавая никаких вопросов. Его локти покоились на столе, а подбородок он положил на скрещенные пальцы. Главнокомандующий Атлантическим флотом терпеть не мог людей, которые перебивали чужую речь только для того, чтобы выказать свой ум, не дожидаясь, пока офицер, проводящий совещание, подведет итог. И тем не менее Моррис чувствовал досаду от того, что адмирал смог выслушать это сообщение, не изменяя своей
Он дошел до конца и остановился, со страхом сознавая, насколько безумно звучат его слова. Несколько мгновений МакЛейн смотрел на него безо всякого выражения на лице, поигрывая парадным кофейником, преподнесенным ему командой одного из кораблей. Затем откинулся на спинку своего кресла и произнес:
— Хороший доклад, Мордехай. У меня возник лишь один вопрос.
— Слушаю, сэр, — отозвался Моррис, надеясь, что хорошо скрывает охватившее его волнение.
— Вы сами в это верите?
— Да, сэр. Верю. — Моррис прямо посмотрел в глаза адмиралу.
— А возможно ли задать несколько вопросов лично полковнику Леоновой?
— Да, сэр, — ответил Моррис, изумляясь спокойствию адмирала. — Разумеется, мы — капитан Эстон и я — держим ее взаперти.
— Каким это образом?
— Мы отправили ее в Вирджиния-Бич на рейсовом военном самолете как вольнонаемную ВМФ, а спрятали. В настоящее время они с капитаном Эстоном находится у меня дома, и оба наружу носа не кажут.
— В самом деле? — МакЛейн улыбнулся в первый раз с начала доклада Морриса. — А как к этому отнеслась ваша жена?
— Рода считает, что полковник Леонова — племянница капитана Эстона. Мы не знаем, как выглядит ее электроэнцефалограмма.
— Гм-м. — Главнокомандующий Атлантическим флотом выпятил губы. — А вы сами-то понимаете, насколько невероятно звучит ваш рассказ, Эм-энд-Эм?
— Да, сэр. Но я могу вам докладывать только то, что считаю истиной. За это мне и платят жалованье, сэр.
— Понятно. Хорошо. В таком случае начнем с самого важного, — спокойно сказал МакЛейн и поднял трубку телефона, стоявшего на столе. Нарочито неторопливо набрал номер и стал ждать ответа.
— Добрый день, — сказал он через мгновение, слегка покачиваясь в кресле. — Говорит адмирал МакЛейн. Пожалуйста, доложите адмиралу Хорнингу, что мне необходимо с ним поговорить.
Он замолчал на несколько секунд, а затем его лицо окаменело.
— Очень жаль, лейтенант, — сказал он ровным голосом, — но в таком случае вам придется прервать их беседу.
Моррис старался сохранять внешнее спокойствие. Адмирал Франклин Хорнинг был главным медиком армии США, и Моррису было нетрудно вообразить несколько очень неприятных причин, по которым МакЛейн решил позвонить ему.
— Франк? — МакЛейн наклонился вперед, не выпуская Морриса из виду. Кажется, в его глазах загорелся веселый огонек, с тревогой подумал Моррис. Похоже, адмирал мог читать его мысли, и то, что он только что прочел, развеселило его. — Извини, что отвлекаю от дел, но мне необходима твоя помощь. Сразу предупрежу — звучит моя просьба несколько странно.
Он замолчал, слушая ответную реплику адмирала Хорнинга, а затем усмехнулся:
— Не угадал, еще страннее. Понимаешь, Франк, мне необходимо взглянуть на электроэнцефалограмму президента.