Одинокие сердца
Шрифт:
— Наверное, мне этого не понять, — задумчиво отвожу взгляд.
— Чего именно?
— Желания что-то кому-то доказывать.
— Не кому-то, а себе, — мягко поправляет Миша. — Это гораздо сложнее. И потом, жизнь такая короткая, хочется везде побывать, все успеть. Вот с парнями хотим поставить мировой рекорд. Еще никто не пытался покорить Арктику на гражданских тачках.
— А это не опасно?
— Конечно опасно! — радостно восклицает Чурилов. — В том-то и романтика!
Поежившись, я
— Для меня температура ниже нуля априори не может быть романтичной.
— Вот поэтому среди первооткрывателей одни мужики.
У Миши вырывается смешок, подчеркивающий превосходство в его тоне.
— Нет! — решительно протестую я. — Не поэтому. Это все мужской шовинизм и издержки патриархального общества. Вы, мужчины, открыли практически все до того, как женщины смогли получить на это право.
— Хм… — медленно кивает парень. — Справедливо. Но все-таки, не станешь же ты спорить, что открывать и завоевать — не женское занятие.
— Я не стану, — соглашаюсь с ним. — Но в мире найдутся сотни и тысячи сторонников гендерного равенства, которые с тобой поспорят. Или, вообще, подадут в суд.
— Тогда буду ждать их иск в суде, где-нибудь в Оймяконе, — самодовольно усмехается парень.
Я вдруг тоже улыбаюсь.
— Спасибо, Миша, — искренне благодарю его.
— За что? — спрашивает он несколько обескураженно.
— Что поддержал и отвлек.
— На месте Филатова я бы никогда так не поступил. Притащить девушку в компанию, где будет бывшая — это свинство, — серьёзным тоном произносит парень.
— Да ладно! — фыркаю я, скрещивая на груди руки. — А кто недавно просил меня о помощи и целовал на глазах своей бывшей?
Миша невозмутимо трясет головой.
— Это другое.
— Ну конечно! — восклицаю я.
— А хотя ты права, — неожиданно соглашается он. — Я тоже свин. Вышло некрасиво. Но поцелуй был классным, — его губы трогает соблазнительная улыбка.
— Вообще-то, я просила тебя не распускать руки, — напоминаю ему, пытаясь обратить историю с нашим поцелуем в шутку.
— Тебе не понравилось? — сверкает глазами Миша.
— Понравилось, — признаюсь ему.
Парень поворачивается на бок, лицом ко мне, и я буквально всем телом ощущаю его сильную мужскую энергию.
— Повторим? — большая ладонь находит мою руку.
— Зачем? — наблюдаю, как его мозолистые пальцы осторожно гладят мои, отчего по коже пробегают приятные мурашки. — Сейчас же нас никто не видит.
— А при чем тут кто-то?
— Миш, ты же несерьезно? — растерянно качаю головой.
— Ещё как серьезно, малыш.
— Я тебе не малыш, — тихим голосом возражаю я.
— Хорошо, малыш, — упрямо повторяет Миша, проводя языком по нижней губе.
Я замираю, наблюдая, как он приподнимается и двигается ближе.
— Не надо… — шепчу я.
Но Миша затыкает меня поцелуем. Он накрывает мои губы своими и начинает целовать так искусно и нежно, словно я любовь всей его жизни. И я физически не могу его оттолкнуть. Вернее, не хочу.
Меня давно так волшебно не целовали.
— На тебе так много одежды, — шепчет парень, проскальзывая пальцами под мою кофту.
Действительно.
Коротко поцеловав, Миша задирает ее выше и начинает покрывать поцелуями кожу. Я глажу его волосы, одобряя инициативу парня. Тогда Миша поднимает кофту ещё выше, открывая лифчик.
— Твои сиськи — это запрещенное оружие, ты в курсе? — хрипло спрашивает он.
Мое сердце очень громко стучит. Я не знаю, что ответить. Мне просто хочется, чтобы он продолжил. И Миша продолжает…
Оттянув вниз лифчик, он освобождает груди и подводит под них свои могучие ладони. Мне нравится, как он любуется мной.
— Тимофеева, ну ты ско…ро… — раздается голос Яны.
Мы с Чуриловым подпрыгиваем от неожиданности. Я вижу ошарашенное лицо подруги. Не сводя с нас глаз, она медленно пятится и тянет за собой дверь.
— Продолжайте! Если что, я ничего не видела! — бормочет она в щелку приоткрытой двери прежде, чем захлопнуть ее.
С моих губ слетает стон.
Тяжело дыша, Миша перекатывается на спину.
— Чёртова Яна, — раздражённо бормочет он.
Моя кофточка задралась до самой шеи. Я откашливаюсь, засовывая груди в чашечки, и поправляю одежду.
Волшебство закончилось.
Да здравствует неловкая ситуация.
— Ну что? Пойдем вниз? — с напускной легкостью предлагаю парню.
— Если ты хочешь, — без особого энтузиазма отзывается Миша.
Из его груди вырывается досадный вздох.
— Я думаю, если мы не притормозим, то наделаем глупостей, — пытаюсь оправдать своё нелогичное поведение.
— С каких это пор секс стал глупостью? — парирует Миша.
Заправив волосы за уши, я сажусь напротив парня в позе лотоса.
Секс. Если бы не Яна, сейчас у нас бы был секс.
Эта мысль отрезвляет меня.
— Миш, я не хочу секса, о котором потом пожалею. И не сплю с первым встречным парнем от отчаяния.
— Ну я бы точно не допустил, чтобы у нас с тобой случился секс от отчаяния, — усмехается Чурилов. — И я не первый встречный. Мы же пили на брудершафт, забыла?