Одинокие сердца

Устинова Юлия

Хотя кому придет в голову считать одеждой темно-синее полотенце?

— Так ты не против, если я составлю тебе компанию? Или мне лучше перебраться на пол? — спрашивает Миша, открывая угловой шкаф, чтобы убрать свои вещи. — Здесь есть пара лишних одеял.

— Как хочешь. Кровать действительно большая, — я натягиваю свое одеяло повыше.

— Алён, короче, я не буду ходить вокруг да около и прямо скажу — если ты пустишь меня в постель, у нас будет секс, — оглядывается Миша. — И, вероятно,

не один раз.

— А как же твое хваленое джентльменство? — посмеиваюсь я, гадая, чего же в этом парне больше — наглости или честности.

— Секс джентльменству не помеха, — усмехается Миша. — Не волнуйся, у меня благие намерения на твой счет. Мы поцелуемся, начнём ласкать друг друга, а потом займемся сексом. Ты готова к такому повороту событий?

В красках представив все, что он перечислил, я нервно сглатываю.

— Нет.

Вид его почти обнаженного тела заставляет мои зрачки вращаться во все стороны. Миша крупный парень, но при этом сложен настолько гармонично, что даже не верится, как такой восхитительный мужчина мог всерьез мной заинтересоваться.

— Значит мне… уйти? — моргает Миша.

Я качаю головой.

— Нет.

— И какое твое "нет" мне принять за истину? — усмехается он, приближаясь к кровати.

— Оба. Ты спросил, готова ли я. Нет. Но это не значит, что я не хочу, — не мигая смотрю на него снизу вверх.

— То есть твое "нет" — это такое завуалированное "да"? — спрашивает Миша, с улыбкой глядя мне в глаза.

— Ничего подобного! Нет — это значит "нет"! — поспешно возражаю.

— Ну и как тебя понимать?

Миша садится на кровать. Мой взгляд то и дело сползает вниз, исследуя его грудные мышцы и плечи. И шею. И все остальное.

— Хотела бы я сама знать, — закусываю нижнюю губу.

— Иди сюда.

Потянув за руку, Миша бережно укладывает меня на спину и начинает целовать невероятно нежно и так страстно, что все мои сомнения и внутренние противоречия сразу же рассеиваются.

Целовать этого мужчину, ощущать его сильные плечи, мускулистую спину и крепкие обнаженные бедра под своими ладонями невозможно приятно.

Стоп.

Откуда взялись обнаженные бедра?

Отпрянув от Миши, я вижу, что на нем больше нет полотенца.

Ох, мамочки.

Жаль, что я не умею свистеть.

У Миши просто идеальный член — мощный, длинный и очень твёрдый. И пусть это покажется странным, но мне хочется назвать его красивым. Ну бывают же красивые руки, скулы или ключицы? Чем член хуже?

— Давай снимем это, хочу посмотреть на тебя, — Миша приподнимает край моей сорочки. — Можно?

Я медленно киваю и позволяю ему раздеть себя, а затем пожимаю плечами, снова ощущая неуверенность. Меня сложно назвать хрупкой девушкой, а с недавних пор я стала склоняться к тому, что все

мужчины предпочитают только таких.

— Да. Это именно то, что я мечтал увидеть весь вечер, — выдыхает Миша, располагаясь между моих бедер.

Думаете, то, как Миша облизывает свои губы, его слова и блуждающий горячий взгляд полезны для моей самооценки?

Ничего подобного.

Они не просто полезны, они чудотворны.

И я не знаю, чего мне хочется больше — чтобы Миша продолжил целовать или просто взял безо всяких прелюдий. Но он делает выбор за меня, сладко впиваясь в мои губы, и при этом жадно мнет напряженные груди, пропуская соски между костяшками пальцев.

Его член упирается мне в ногу.

— Презерватив, — заблаговременно напоминаю я, распахивая глаза. — У тебя он есть?

— Да, — тяжело дыша, кивает Миша. — И не один. С этим полный порядок, малыш, — наклонив голову, он обхватывает ладонью одну грудь. Его горячие губы втягивают сосок.

От этого глупого прозвища, совершенно мне не подходящего, но неожиданно волнующего, и того, как язык парня играет с грудью, мой пульс мгновенно подскакивает.

К моменту, когда Миша входит в меня, все, на что я способна — лишь двигать бедрами ему навстречу, крепко держать его плечи и постанывать. Где-то далеко мелькает мысль, что нас могут услышать, но нарастающее возбуждение и пульсирующий жар глушат ее, как и все остальные. У меня на лбу выступает испарина, и происходит то, к чему я просто не была готова — наступает стремительная разрядка.

Как?

Уже?

Ошеломленная я хватаю ртом воздух. Мои мышцы содрогаются, а перед глазами крутятся сияющие разноцветные мандалы.

Оргазм получился фантастическим.

Именно о таком, всепоглощающем, бурном и незабываемом финале пишут в женских любовных романах.

Своему же я определенно готова посвятить целую главу в мемуарах, если однажды решу их написать.

Живот, бедра и поясницу пробирает от сладкой дрожи. И это настолько хорошо и приятно, что я готова разрыдаться.

Потому что у меня наконец-то получилось!

Конечно, я так мечтала испытать все эти ощущения с Димой, но почти всегда все наши усилия сходили на нет. Хотя к чёрту Диму! После его слов и поведения сегодня можно вообще стать фригидной злобной стервой.

А Миша…

Мне кажется, я снова улетаю в небеса, даже произнося шепотом его имя:

— Миша…

В ответ Чурилов громко стонет и содрогается.

Уверена, нас было слышно на всех трех этажах, но мне совершенно без разницы. Ведь я и не думала, что способна на ту раскованность и пыл, которые Миша разжег во мне так умело и ненавязчиво. И я бы могла сослаться на алкоголь, да только он весь давно выветрился.