Одинокие сердца
Шрифт:
— Как же это по-мужски! — восклицаю я.
— Что по-мужски? — часто моргает Миша. Его рука замирает у меня на животе.
— Привычка очеловечивать свои гениталии.
— А разве женщина так не делает? — хлопает глазами Миша, явно дурачась.
— Нет. У моей вагины гораздо меньше прав и свобод, чем у меня, — я подхватываю его пошловатый тон. — Она — лишь часть меня, а не руководящий орган.
— Знаешь, не надо! — фыркает парень. — Все эти россказни, что мужчины думают членом — стереотип. И, если хочешь, женский шовинизм. Вы, дамочки, тоже любители попритеснять
— А вот и нет! Да вам вообще вольготно живётся! Вот смотри, взять животных. Кто из них самые привлекательные?
— Кто? — Миша приподнимает бровь.
— Самцы!
— И что?
Увлеченная нашим нелепым спором, я вхожу во вкус.
— А то! В животном мире женщинам, то есть, самкам, даже самым странным и стремным и стараться не надо! Красавец-самец сам ее найдет. Почему у людей все не так? — вопрошаю я.
— Подожди, — хмурится парень, — я пытаюсь понять твою логику. Нет, — с улыбкой качает головой. — Не понимаю.
— Я думаю, мужчины обнаглели. Все им не так. Не та фигура, не тот характер. А тут еще эта чертова статистика, которая говорит, что холостяки на вес золота. И что нам, женщинам, остается?
— Что?
— Лезть вон из кожи. Но и это не помогает.
— Я думаю, что твои наблюдения — это частный случай. Все люди разные. Вот ради меня никто не лез из кожи вон.
— А ты? — тихо спрашиваю я уже без прежней иронии.
— Да и я не лез, — также серьезно признается Миша. — Но мне кажется, что это неправильно — угождать кому-то, подстраиваться или отказываться от мечты. Так можно и себя потерять.
— Наверное, это со мной и случилось.
— Лично я так не считаю, — замечает парень. — Я вижу перед собой очень смелую и даже дерзкую девушку. Взять хотя бы нашу глупую сделку. Или тот поцелуй на глазах у всех. Или вот этот наш разговор о личном.
Глядя на него, я испытываю какой-то патологический приступ доверия.
— Миш, не подумай, что я сбрендила, но мне кажется, будто я знаю тебя очень давно.
— Со мной та же история. Но это же здорово, да?
Я вновь подмечаю его забавную манеру уточнять у меня отдельные моменты нашего разговора.
— Это слишком уж здорово, Миш. Так здорово, что даже не верится.
— Ты просто удивительная девушка, Алёна Тимофеева, — глаза Миши расширяются.
От его взгляда и голоса бабочки в моем животе немедленно устраивают отвязный сейшн, заставляя меня трепетать, как какую-то глупую барышню.
Барышню?
Я правда так сказала?
Глава 6. Миша
Оставив свои вещи в камере хранения и оформив ски пасс, мы с братом выходим из пункта проката. Девушки еще переодеваются, поэтому мы взяли кофе, чтобы скрасить время в их ожидании.
Сделав глоток горячего напитка, я поднимаю глаза к небу. Солнце светит, воздух бодрит, вокруг блестит свежевыпавший снег. Температура, по арктическим меркам, сегодня просто детская, но климат в наших широтах такой дерзкий, что даже небольшой минус ощущается как мини версия ледникового периода.
—
Андрюха недолго изучает мое лицо и качает головой:
— Значит ты с Тимофеевой… — он не договаривает, но на его роже и так все написано.
— Не понимаю, о чем ты, — дурачусь я.
Оглянувшись, брат откашливается в кулак.
— Мы вас с Яной вчера слышали. Особенно тебя, — уточняет он.
— Правда? — удивляюсь я. Смотря себе под ноги, Андрюха улыбается. — Класс! — горжусь собой.
— Ага. Такое ощущение, что ты вчера только дембельнулся, — прыскает брат.
— Ну нет. После дембеля, я двое суток из постели не вылазил. Помнишь, тогда, на даче родителей Дымова? Как же ее звали, а? — чешу затылок, пытаясь вспомнить имя девчонки, с которой недолго мутил после армии.
— Это я должен помнить? — усмехается брат. — Фил идет, — зачем-то шепчет он мне, а затем громко приветствует друга: — Блин, ну и рожа! Тебе бы отлежаться, братан, там пиво в холодильнике было.
К нам подходит Димас и его девушка, для которой он устроил экскурсию по горнолыжном центру.
— Я в порядке, — хмуро бросает Филатов.
— Ну что, на какую трассу: первую или двенадцатую? — спрашивает Андрей, плавно переводя тему.
Я тоже делаю вид, что все в порядке, что нашей вчерашней стычки с Филатовым и не было вовсе. Это не значит, что я забыл, как он вёл себя с Алёной, но и раздувать конфликт не собираюсь. Кроме того мне есть, чем утешить свое недовольство в отношении этого типа — у меня была незабываемая ночь с его бывшей.
И он не может об этом не думать.
— На двенадцатую, наверное, — пожимаю плечами.
— А мы на тюбингах покатаемся, — сообщает Филатов, — Лиза никогда не стояла на лыжах, так что, мы туда, — машет в направлении бэби-трассы и горок.
— Понятно, — кивает Андрей.
— Ну тогда надо договориться, во сколько встретимся, — предлагает он. — Продолжим отмечать.
— Да мы наотмечались, вроде, — огрызается Димас, мазнув по мне тяжелым взглядом.
Я крепче сжимаю челюсть. Его пренебрежение действует мне на нервы.
— Дима меня домой повезет, я не могу остаться, — ситуацию сглаживает глазастая загорелая блондинка.
— Что ж. Ясно, — невозмутимо кивает Андрей, протягивая руку Филу. — Все нормально. Спасибо, что приехали.
Затем я тоже жму Филатову руку и вижу, как желваки на его скулах ходят ходуном.
И, черт, после его рукопожатия у меня такое ощущение, словно мою ладонь засунули под противовес на тренажере.
Вот как я его бешу.
Во всех отношениях довольный собой я подхожу к урне и бросаю в нее пустой бумажный стаканчик, а когда поворачиваюсь, то вижу Яну с Алёной. Направляясь к нам с лыжами в руках, они что-то оживленно обсуждают и смеются.