Одиночка
Шрифт:
Она огляделась, машинально проверяя показания приборов, ища предупреждающие сигналы, как сотни раз делала это во время полета. Сейчас корабль стоя в ангаре и большая часть систем была выключена или находилась в режиме ожидания. Все выглядело как обычно, и это тоже успокаивало.
Разозлился бы на нее Дэнни за то, что она заговорила с Креем? Или Джерри? Может быть, они оба сказали бы, что лучше не лезть не в свое дело и убираться отсюда подобру-поздорову. Пожалуй, именно это они бы и сказали, но она была не в силах так просто смириться со смертью Джерри.
Она прошлась по рубке и села в свое кресло, погладив рукой приборы, наслаждаясь знакомым чувством. Если не попытаться остановить этого маньяка, он будет презирать себя всю жизнь. База Харон поражена чумой, которая несет смерть. Эта чума убила одного из ее лучших друзей. Вирус страха и смерти, безумия одного, приносящее себе в жертву сотни ни в чем не повинных людей.
Она остановит это или, возможно, погибнет в борьбе. Как бы там ни было, оставаться в стороне невозможно.
Раздались шаги: кто-то поднимался на корабль по трапу. Джойстик напряглась в ожидании, опасаясь, что это профессор или Ларсон со своими головорезами, но в дверях показался Крей. Она украдкой перевел дыхание и жестом пригласила его сесть в соседнее кресло.
— Не уверен, что поступаю правильно, — сказал он, опускаясь на место Дигана.
— Я тоже, — ответила она. — На этой базе творится неладное, и это касается и меня. Ты один из немногих к кому я могу обратиться за помощью.
Крей пожал плечами.
«Вот и все, — подумала Джойстик. — Обратного пути уже нет». Она сунула руку под сиденье и, вытащила миниатюрный видеодиск, показала его Крею:
— Мне передали это вчера. — Крей снова промолчал, и она продолжала: — Профессор Клейст — золотой мальчик корпорации ZСТ, не так ли? С характером, но добивается результатов. — Она вставила диск в прорезь на приборной панели и указала на экран. — Вот как ему это удается. Надеюсь, ты не предрасположен к обморокам.
Экран несколько раз мигнул, и на нем появилось изображение емкостей в лаборатории профессора. Ряды опутанных трубками человеческих тел, плавающих в жидкости. Техники в белых халатах, склонившиеся над приборами и мониторами компьютеров.
Было очевидно, что съемка была сделана скрытой камерой, скорее всего засунутой в карман лабораторного халата, так что наружу высовывался только объектив.
Джойстик заметила, что Крей не удивился, увидев эту картину, а только уселся поглубже в кресло, подальше от экрана.
Теперь камера сфокусировалась на одном теле и изображение увеличилось, так что на экране остались только голова и верхняя часть груди. Безволосый череп, лицо закрыто чужим-им плантатором — по крайней мере, так это выглядело. Грудь тела двигалась, пульсировала, словно в ней все быстрее билось сердце раз в десять больше обычного.
Крей смотрел на экран, а Джойстик продолжала наблюдать за его реакцией.
Пульсирующие движения в груди продолжались, но вдруг кожа лопнула, разойдясь сразу в нескольких направлениях, словно в стекло бросили камнем. Детеныш чужого вырвался
Тело отбросило назад, и оно закачалось на соединяющих его с машинами трубках.
Монитор снова замерцал и погас.
Крей глубоко вздохнул и медленно повернулся к Джойстик.
— Ну. И в чем же дело? Экспериментальный экземпляр чужого, рождающийся из клонированного тела. Не слишком приятное зрелище, но, насколько мне известно, никакого криминала.
Джойстик фыркнула. Так вот, значит, какова официальная версия профессора. Клонированные тела. Не удивительно, что до сих пор ему все сходит с рук. Большинство просто не знает, что происходит на самом деле, или не осмеливается усомниться в его объяснениях.
Она вытянула руку и нажала несколько клавиш на приборной доске. Монитор снова ожил, и запись началась сначала. Она быстро прокрутила ее вперед, до того момента, когда чужой вырывался наружу из груди тела, и остановила картинку.
— Видишь? — она указала на небольшое пятно на руке, которая стала видна только благодаря тому, что тело повернулось от толчка при выходе чужого.
Крей подался вперед:
— Что это?
— Одну секунду, сейчас покажу.
Пальцы Джойстик забегали по клавиатуре приборной доски, и изображение пятна на руке увеличивалось до тех пор, пока не стало хорошо видно, что это такое.
— Татуировка? — спросил Крей, наклоняясь к экрану и внимательно разглядывая изображение. — Ворона? На клонированном теле? Довольно странно.
— Конечно, ведь это не клон, думаю, так же, как и все остальные тела в этом резервуаре. — Джойстик вытащила из кармана жилета сигарету и закурила, удивляясь, что ее руки хотя и дрожат, но не так уж сильно. — Профессор действительно добился удивительных результатов, но вряд ли он добился таких успехов в клонировании человеческих тел.
Она глубоко затянулась, стараясь успокоиться. Крей продолжал смотреть на экран. Наконец она заговорил.
— Человека, которого ты видишь, зовут Джерри. Мы втроем — он, мой муж и я — сделали себе такие татуировки двенадцать лет назад в Мельбурне.
Джойстик засучила рукав и показала Крею маленькую татуировку ворона.
— Мы были очень близкими друзьями и решили, что будет здорово сделать себе одинаковые татуировки. В студенческие годы мы любили ходить в бар под названием «Ворон».
Крей взглянул на ее татуировку, потом снова на экран. Потом он откинулся в кресло второго пилота, как будто его придавил тяжелый груз.
Джойстик опустила рукав и снова глубоко затянулась.
— Официально Джерри погиб месяц назад — авария в шлюзе. В свидетельстве о смерти написано, что произошла декомпрессия и его разорвало на куски. Я сама проверяла.
Она указала на монитор с остановленным изображением ворона на руке Джерри:
— Если так, им пришлось отскребать то, что от него осталось, от стенок шлюзовой камеры, но, как ни удивительно, — вот он. По крайней мере, его тело.