Одиночка
Шрифт:
– Так, ладно, хватит издеваться друг над другом. Пожилые очень чутко спят, и я потом не хочу краснеть от стыда.
Она резко прекратила все действия.
– Давай будем вести себя нормально. Поговорим, если не спится. Посмотрим в соседские окна. Ну, как обычно.
Тяжело вздохнул.
– Ну, а что ещё остаётся?
– с сожалением сказал я.
– Хватит, у нас будет ещё куча времени! А у родителей ты же не часто бываешь.
– Бываю не часто, но сейчас безумно тебя хочу и даже не представляю, что со всем этим делать.
– Так, хватит ныть. Давай обсудим планы на завтра. Предлагаю сходить в кино! Сто лет там не была. И обязательно мне покажи
– Конечно! Как скажешь!
Сел на стул, посадил её на колени, и мы продолжили сидеть в темноте и разговаривать ни о чём, намеренно не касаясь серьёзных тем.
Ближе к двенадцати нас сморил сон, и мы разошлись по своим спальным местам.
Олеся
Весь день мы исследовали город, посмотрели жутко романтичный фильм. И я была в восторге от того, как проходят мои выходные. С Романом мы могли просто гулять, просто сидеть и даже молчать. С ним мне везде было комфортно. Отдохнули, и я полностью сменила обстановку и образ жизни. Эти два дня были посвящены не детям, а мне. Было странное ощущение, что нахожусь не на своём месте и чего-то не хватает. Но Роман следил за тем, чтобы я без повода не волновала детей и лишний раз им не названивала. Как ни странно, они во мне не нуждались, чувствовали себя отлично и, кажется, ни капли не скучали. Это было, конечно, обиднее всего. Я-то думала, что незаменима! И если меня не будет рядом, они умрут от тоски. Но всё не так… Видя мои переживания, Роман меня успокаивал:
– Леся, они сто лет не видели отца, им там весело. Но это же только временно. Вот пройдёт 3-4 дня, неделя, и они поймут, что никто не сможет быть ближе, чем их мама.
– Ты что? Через неделю я умру от тоски сама.
– Тебе надо их отпускать и готовиться, что они скоро вообще вырастут.
Я смотрела на него с полным непониманием. Куда это я должна их отпускать? Точно не ближайшие десять лет. Они должны быть всегда рядом, иначе я чувствую себя какой-то неполноценной. И, если честно, даже супермужчина рядом со мной не способен вытеснить из моей головы мысли о детях.
Всё разрушил звонок бывшего.
– Привет, Олеся! Ты где?
– вырвал из сказки встревоженный голос Сергея.
– А что?
– настороженно спросила я.
– Нужно срочно подъехать в больницу. Даша… - он замолчал, и моё сердце, кажется, остановилось с этими словами.
– Что с ней?
– Короче, ей сейчас будут делать операцию.
– Сергей, что случилось, ты скажешь или нет?
– На горке она столкнулась на тюбинге с кем-то, и там все перевернулись, на неё упали. В общем, переломана ключица, будут фиксировать пластиной.
– Я убью тебя! В какой вы больнице?
– Да, я не виноват. В седьмой детской.
Не стала тратить время на выяснение отношений.
– Я не в городе. Постараюсь приехать как можно быстрее. Будь на связи.
Села на стул, и крупные слёзы бессилия потекли ручьём. А внутри меня трясло от паники.
– Что случилось?
– спросил Роман.
– Дашка в больнице, ей сейчас будут делать операцию. Ты представляешь, доверила этому придурку детей! Ключицу сломала.
– Лесь, не волнуйся. Сейчас договорюсь насчёт билетов и отправимся домой сразу как получится. Может, уже к вечеру её увидишь. Я знаю, тебя это не успокоит, но это не страшная операция, вполне себе рядовая.
– А наркоз?!
– Всё будет хорошо.
Без лишних переговоров быстро собрались и отправились в путь. Настроение было хуже некуда. Перед самой посадкой на самолёт Сергей прислал сообщение: «Операция
Глава 46. Больница
Прямо из аэропорта мы отправились в больницу. Дашка лежала в платной палате, рядом с ней была медсестра. Они обе спали. Была уже глубокая ночь. Только теперь моё сердце успокоилось, когда увидела её своими глазами. Вид у дочери был жутко бледный и маленькое тельце всё в бинтах. Я опять плакала и проклинала себя за то, что отпустила её с отцом. Поцеловала, температуры не было, наоборот она мне показалась слишком холодной.
Медсестра сказала, что состояние стабильно и поводов для волнения нет. Завтра лечащий врач всё расскажет подробно. Я опустилась на стул и даже боялась глаза отводить с дочери.
Всё это время Роман был рядом. Он приехал со мной и категорически не хотел меня отпускать, ссылаясь на то, что дома всё равно ему не уснуть, да и поздно уже. С ним я чувствовала себя под защитой. Мне было уже всё равно, кто нас увидит и что подумает. Была благодарна, что не оставил и не послушал меня, когда отправляла его домой. Мне действительно нужна была поддержка. Наверное, у нас и правда всё серьёзно. Сейчас сложно сказать, но с какого-то момента я стала себя чувствовать не беспризорной, а домашней и очень нужной. Даже зная, что Даша ещё проспит до утра и абсолютно точно не проснётся, не было и речи о том, чтобы ехать домой. Медсестру отправили из палаты и сами приняли пост. Опять остались вместе. Спали по очереди на кушетке. И даже в этом не очень удобном занятии было что-то приятное, когда его делали мы вместе с Ромой.
Сергею звонить совершенно не хотелось, не говоря уже о том, чтобы видеть его. Но завтра наверняка он придёт. Рома лишь деликатно сказал:
– Лесь, ты раньше времени не скандаль. Скорее всего, он и правда не виноват в случившемся. Это же дети.
Я ничего не ответила, но немного злилась на него. Как это он не виноват? Кто был рядом, тот и несёт ответственность. Потом вспомнила про Дениса, как он сломал руку под присмотром тренера, и всё же решила не спешить с выводами.
Проснулась Даша. Увидела меня, и слёзы потекли из глаз. Я кинулась её обнимать и не знала, как к ней покрепче прижаться, чтобы не навредить. Она была такая хрупкая и тоненькая.
– Солнце, ты как?
– Мама, всё нормально. Самое ужасное уже позади, - мужественно сказала она.
– Тебе было страшно?
Она кивала головой, потому что слёзы не давали нормально говорить.
– И больно. Сейчас уже нормально, - всхлипывая, ответила она.
– Даша, как так случилось?
– Мам, папа не виноват. Мы все с ребятами катались. Было очень весело. Просто вот так получилось, что вся куча на меня свалилась и сильно придавила. Не очень удачно.
Она прекратила плакать. Видно, желание защитить отца было так велико, что она не хотела лишний раз показывать, как ей плохо.
– Папина защитница, - теперь вздохнула с упрёком я.
– Есть хочешь?
– А мне уже можно? Вчера было нельзя.
– Я не знаю, сейчас врач придёт, спросим.
Дверь открылась, и вошёл Роман.
– Привет!
– грустно протянула она.
– Я опять сошла с дистанции. Что-то мне и в этом году не везёт.
– Привет! Это ничего. Обязательно поправишься, и всё будет хорошо. Ты знаешь, я так и не успел показать тебе, как украсил комнату.
– Да, жалко… А ты не снимай украшения, пока я не выйду из больницы.