Одиночка

Ласки Кэтрин

С запада небо заволакивало тучами, туман сгущался, звезды гасли. Такие ночи как нельзя лучше подходили для тайных разведывательных операций: совам ничего не стоило спрятаться за плотными облаками и выслеживать кого-нибудь просто по звуку. А у масковых сипух, как и у всех представителей их семейства, слух необыкновенно тонок. Ушные щели этих сов расположены одна выше другой, а их ширина может регулироваться особыми мышцами по краям лицевого диска, что помогает лучше ориентироваться в темноте и улавливать малейший шорох на большом расстоянии.

Так что шаги

Фаолана Гвиннет услышала довольно скоро. Не приходилось сомневаться, что это именно тот волк, которого она разыскивает, – он по-особому ступал из-за кривой лапы. Спиральный узор на ней не был настолько отчетлив, чтобы отпечатываться где-либо, кроме разве что очень мягкой грязи, но Гвиннет казалось, что она улавливает звук, с каким на земле остается след этого странного рисунка.

Теперь сова точно знала, куда направился ее новый знакомый. Волк держал путь к скалистому хребту под названием Кривое Крыло.

«Очень хорошо, – подумала Гвиннет. – В самый центр территории МакАнгусов». Правда, при их встрече сипухе показалось, что Фаолан родился в клане МакДункана, но, в конце концов, это не столь важно. Если волк действительно принадлежит к клану МакДункана, то Ангус МакАнгус сам его туда отправит.

«Но только не МакХит! Великий Глаукс, только бы он не был МакХитом!»

Глава двадцать четвертая

Горный хребет

Этот скалистый кряж совы называли Кривым Крылом, потому что два его отрога соединялись под углом и сверху казались необычно изогнутыми, будто бы сломанными, крыльями. Среди волков же эти горы были известны как Кривой Хребет, а самая высокая их часть носила название Спина.

В первое же утро после расставания с Гвиннет Фаолан учуял свежий запах карибу – и почти тут же услышал волчий вой. Он внимательно прислушивался к интонациям скрилина, главного завывающего: тот сообщал остальным, что добыча уже близко.

Гвиннет успела кое-что рассказать Фаолану о скрилинах, и теперь он знал, что одни завыватели оповещают о том, как идет охота, а другие передают клану сведения о местонахождении стаи. Сипуха тогда еще добавила, что хотя и улавливает общий смысл волчьего воя, подробности от нее ускользают.

Но Фаолан прекрасно понял, о чем говорил скрилин: с северо-запада приближалось большое стадо, в котором было несколько молоденьких телят, полдюжины старых оленей, по меньшей мере три молодых самца и одна молодая самка. Карибу шли шагом «тук-тук» – так называлась небольшая скорость передвижения, когда олени мерно переступали длинными ногами и были слышны щелчки их суставов. Если бы карибу бежали, их топот сливался бы в один сплошной гул. К тому же шаг «тук-тук» означал, что стадо перемещалось на большое расстояние.

Не успел затихнуть вой скрилина, как показались сами карибу. Фаолан увидел, что вокруг стада словно бы лениво трусят четыре волка. Удивительно, но их присутствие, похоже, совсем не беспокоило оленей. Наверное, охотники делали вид, что добыча их не интересует.

Прячась в тенях, отбрасываемых скалистыми выступами, Фаолан перебегал с места

на место, следя за действиями волков. Те подавали друг другу едва заметные сигналы – кивок головы, подергивание ушами, тихий отрывистый лай. Двое охотников отстали, но чуть погодя вернулись с остальной стаей, и карибу сразу же убыстрили шаг. Вскоре перед глазами Фаолана вживую повторилась картина, изображенная на стенах Пещеры Древних Времен: четыре самки принялись разбивать стадо, оттесняя оленей по бокам.

Наконец им это удалось, и передние волчицы бирргиса выбрали жертву: двух старых карибу. Фаолан внимательно наблюдал за их действиями. Самки покусывали оленей за задние ноги, постоянно сменяя друг друга, чтобы не расходовать слишком много собственных сил, но при этом утомить добычу.

Своего первого карибу Фаолан добыл, полагаясь на изобретательность и на то, что помнил из рисунков на стенах пещеры. Но тогда он был один. Сейчас же перед ним представала несравнимая по красоте живая картина: совместная работа стаи, совершенная в своей слаженности, захватывающая дух. У волков для этого чувства существовало особое слово – хвлин, дух стаи.

И, даже не зная этого слова, Фаолан страстно желал того, чего еще не мог назвать.

* * *

С того утра Фаолан еще несколько раз наблюдал за стаей, но старался, чтобы его не заметили: все время скрывался под защитой скал, двигаясь с необычайной осторожностью и держась с подветренной стороны.

Длинный хребет возвышался над долиной, по которой проходили многочисленные тропы разных волчьих кланов. Казалось, что обычные территориальные правила здесь не действуют, – почти отсутствующие пахучие метки означали, что охотиться тут можно всем.

Однажды случилось кое-что, заставившее Фаолана выйти из-под укрытия Кривого Хребта и подобраться ближе: похоже, впервые в составе стаи он увидел волка-глодателя. Гвиннет говорила, что таким волкам приходится нелегко, им нужно все время доказывать, что они достойны принадлежать к стае. И теперь Фаолана охватило любопытство. Он захотел узнать точнее, что же это значит – быть глодателем.

Волки только что завалили лося, и Фаолан увидел, как два члена стаи, самец и самка, медленно, даже почтительно подошли к трупу, опустились на колени и начали разрывать плоть на животе и боках, в самых мягких частях туши. Съев немного мяса, самец поднялся и кивнул остальным четверым волкам.

Те подошли ближе, причем глодатель, некрупный волк с желтоватым мехом, держался позади всех. Впрочем, его это не спасло: один из членов стаи сердито ткнул его мордой и укусил, отчего он взвизгнул; а самка, подошедшая к трупу первой, подбежала к глодателю и зарычала, обнажив зубы. Желтоватый волк распростерся на земле и закатил глаза, так что те стали похожи на две бледные луны, тусклые в солнечном свете. Он жалобно тявкнул и заскулил.

Остальные все ели и ели. Глодатель понемногу подползал к ним на животе. Когда он подбирался слишком близко, какой-нибудь волк прерывал трапезу и отрывистым лаем заставлял его отползти подальше.