Одиннадцать
Шрифт:
Мужчина снова улыбнулся и дружелюбно кивнул в ответ.
За дверью оказался довольно длинный и узкий коридор, с множеством обычных офисных дверей по сторонам, достаточно освещенный, чтобы не напугаться. Мужчина, закрыв за собой «потайную лазейку», шел немного позади. Ефим не оглядывался – делал вид, что ему «по себе», брел, но прислушивался к каждому шороху за спиной. Коридор «уперся» в широкую и высоченную, в солидную и инкрустированную позолотой белую дверь. Вот только тут Ефим остановился и «нехотя» повернулся. Провожатого не было.
– Ты где потерялся? – трое его компаньонов, с которыми он познакомился вчера в офисе, сидели за рулеткой, взъерошенные и возбужденные, делая ставки. – Вышел на минутку, а пропал почти на час?
Это был VIP-зал для богатеньких игроков. Ефим вспомнил эту комнату. Ещё он вспомнил, что выходил через эту дверь вчера (или сегодня утром) в туалет. Однако как говорят компаньоны, оказывается, это случилось около часа назад.
– Вот твои фишки, ты «одиннадцать» поймал, – сказал один из них – «главный», как его называл Ефим. «Главный» указывая на горку фишек, стоящих столбиками на рулеточном столе чуть в стороне от игроков. – А почему ты в куртке? Домой собрался?
– Нет, – ответил Ефим. – Не знаю.
– Снимай. Садись, поиграем ещё часок и поедем. Палыч звонил, обещал заехать через час. Выпей. Что-то вид у тебя больно усталый.
Ефим подошел к столику, за которым они вчера (или сегодня утром – он уже устал поправлять то, когда, что, и было ли вообще) выпивали, прежде чем сесть за рулетку. Сняв куртку и незаметно проверив внутренние карманы, – всё, вроде, на месте, он положил её на кресло, стоящее рядом со столиком. Налил себе из пузатой и дорогой бутылки коричневой спиртосодержащей жидкости и, покосившись по сторонам, залпом выпил всё до дна. Блаженное тепло разлилось по венам. Видимо, он действительно промерз, пока гулял по утренней Москве под мокрым декабрьским снегом… или ноябрьским?
– Какое сегодня число? – спросил Ефим у приятелей.
– Так уже одиннадцатое – утро, как никак, – ответили ему.
– А год, какой?
– Шутишь? Шестой.
– Две тысячи?
– Одиннадцатое ноября две тысячи шестого года от Рождества Христова. Ну, ты даешь! Выпил лишку вчера, наверное?
– Наверное, – согласился, удивившись, Ефим.
– Ну-ну, бывает, – «Главный» улыбнулся, смотря ему прямо в глаза. – Береги себя.
– Постараюсь, – ещё раз пообещал Ефим. – Голова болит, есть таблетка какая-нибудь?
– Виталя, у тебя есть таблетка для Ефима? – спросил «Главный» у своего напарника за столом. – Дай ему чего-нибудь от головы, если есть.
– Есть, конечно, – Виталя достал из внутреннего кармана коробочку. Вытащил из неё желтую таблетку и протянул Ефиму. – Вот – поможет.
– Спасибо!
Ефим отошел к столику с напитками, проглотил таблетку, запил её спиртным и присел на кресло. Голова немного гудела, но чувствовалось, что стало что-то происходить приятное, потому что краски стали ярче, свет приятней и теплей, и голоса дилера и игроков слышались особенно отчетливо. Через минуту
Он спал почти час, и спал бы ещё. Но…
Из его новой куртки, что лежала на соседнем кресле, раздалась трель телефона (он три звонка вибрирует, потом начинает звонить). Ефим открыл глаза, секунду подумав и определившись, где он, протянул руку к куртке и достал телефон.
– Аллё?
– Что-то прервалось? – голос матери напомнил, что он уже с ней разговаривал.
– Да, мам! Поздравляю, говорю. Как ты? Ты дома?
– А где мне ещё быть? Что с тобой сегодня?
– Я сейчас в Москве. Утро здесь. Ещё, толком, не проснулся.
– Как ты там оказался? – удивилась мать.
– Я уже сутки в Москве. Вчера прилетел.
– Во, даёшь! Я ни сном, ни духом. Ты один?
Ефим вспомнил, как он проснулся в «России», но понял, что мать спрашивает, скорее всего, совершенно не об этом, поэтому ответил:
– Один, конечно. С кем же ещё?
– По-онятно! – мать любила иногда со вздохом растянуть гласные. – Ты надолго?
– Не знаю, ещё, посмотрим.
– Ну, ладно, сыночка, с Богом. Приезжай быстрее.
– Хорошо. С Днем рождения тебя ещё раз. Расти большой. Скоро буду.
Телефон отсоединился. Он засунул его обратно в куртку, ещё раз с удивлением наткнувшись на денежки во внутреннем кармане, налил в стакан и выпил с удовольствием теперь уже вишневого сока, и посмотрел на игроков.
Те, казалось, и не слышали и не замечали его, успевая делать ставки и поглядывая на шарик, катящийся и прыгающий в сиянии огней по колесу.
«Херня какая-то!» – решил Ефим, налил себе ещё вишневого сока, проглотил махом и пошел к столу. Подошел, оперся, собрал свои фишки, лениво поставил несколько штук. Играть уже не хотелось.
– Может, поедем?
– Поехали.
Странно, обычно игроков не оторвать!
Они вчетвером вышли из казино. На улице было уже светло и совершенно сухо – слепило яркое солнце, и никакого снега не было с прошлой зимы. Музыка лилась из бетонных стен, оповещая радиостанцией «Новый Арбат» об услугах и ценах близлежащих магазинов. Машины неслись в привычном бешеном темпе, люди в хороших одеждах шли по своим делам или просто спешили, все двигалось, вплоть до облаков – красивая и, все-таки ещё раз, яркая Москва жила в привычном бешенном ритме.
Подъехал джип с эмблемою «Лексус». Остановился. Владимир Павлович и его два соратника по путешествиям, Евгений Ефимович и Андрей Валентинович, вышли из машины и пожали Ефиму руку.
– Как отдыхается?
– С днем Рождения, Владимир Павлович.
– Спасибо, спасибо, Ефим Тимофеевич, – Владимир Павлович ещё раз пожал протянутую Ефимом руку. – Благодарю. Вы готовы?
«Вы готовы?» относилось только к Ефиму. Трое его компаньонов, которых Палыч назначил вчера развлекать Ефима, поздравив Палыча, сели в свой автомобиль и больше не показывались. Поэтому Ефим ответил только за себя: «Готов».