Одиннадцать
Шрифт:
«Вилки в походе, – думал Ефим не без улыбки, – титановые вилки!»
Никто не мог её найти – где-то в траве исчезла.
«Титановый титановую найдет!» – подумал Ефим, продолжая осматривать место там, где, как ему казалось, может «прятаться» вилка.
– Нашел! – Андрей Валентинович держал над головой свой столовый предмет.
– Я не сомневался, – сказал Ефим.
Андрей Валентинович опять улыбнулся в ответ.
– Ну всё, собираемся и в путь, – скомандовал Старшой.
– Я за водой схожу, – сказал Евгений Ефимович, взяв у Ефима пустые бутылки, – ты отдохни.
И
– Спасибо, – сказал Ефим.
«Кусто» обернулся, улыбнулся и кивнул:
– Без проблем!
Чем выше, тем подъем становился круче, идти становилось тяжелей. Тропа давно исчезла, стершись в каменных россыпях. Путники порядком утомились. Только Валентин казался двужильным, скакал, как сайгак по камням, и курил не переставая. (Хотя сайгаки по камням не скачут, но, думаю, понятно, что он был выносливым малым – геолог!)
А вот уже и ледник. Осталось совсем малость до вершины.
У Ефима перехватило дыхание.
– Подождите, – попросил он остальных, – перекурим немного.
Владимир Павлович сразу оценил ситуацию:
– Андрей, – обратился он к Андрею Валентиновичу, – где там твои таблетки? У Ефима похоже сердечко схватило.
«Ну, я бы так не стал категорично!» – подумал Ефим, но вслух ничего не сказал.
Андрей Валентинович достал из потаенного кармана пачку таблеток, оторвал одну, протянул Ефиму:
– Выпей, поможет.
Ефим проглотил таблетку, запил из потока горной речушки, хлебая ладонью, на всякий случай съел ещё и конфетку и пару галет, и почувствовал прилив сил.
Минут через сорок он уже был на вершине горы и поджидал своих «спутников», фотографируя их сверху (у него тоже был с собой маленький цифровой фотик, ни чета, конечно, тем аппаратам, что несли мужики из Москвы, но всё же).
«Хорошая таблетка!» – определил Ефим, подыскивая место для ночлега.
Дальше идти не было смысла – скоро ночь.
Мужики поднялись на гору, осмотрелись и согласились, что разбивать лагерь нужно где-то здесь. Желательно, где меньше ветра. А ветра меньше здесь быть не могло. Он рвал кедровый стланик, которым оброс весь склон горы, не пропуская к речке за водой, и тучи носились, как угарелые, то осыпая дождем, то превращаясь в туман, если «падали» под гору к Байкалу.
Однако место более-менее подходящее нашли, привязали палатки к стланику, переоделись в сухое, разожгли костер и стали готовить ужин, заодно оговаривая план действий назавтра. Решили так: завтра находим исток Лены в любом случае, приклеиваем табличку около него (они ещё не верили, что Валентин забыл её) и спускаемся вниз по тому же склону, по которому поднялись. На Риту не пойдем!
– Слава Богу! – проговорился Ефим.
– В следующий раз пойдем! – ответил Старшой.
– С вами хоть на край света на резиновой лодке! – подлизался Ефим.
– Вот и чудно! – остался доволен Владимир Павлович.
Природа дарила москвичам изумительные картины. Они бегали по склону, снимая её «подарки». Красиво? – Ни то слово! Прекрасно, удивительно, чудно!
Потом поели, немного пообщались, обсудив прожитый день, и пошли по палаткам.
Старшой спал один, в своей супер-качественной палатке.
Ефимович и Валентинович – совместно – в почти такой же.
Ефим и Валентин – тоже в одной, прорезиненной, надежной, но попроще гораздо.
Валентин решил перед сном покурить и задымил всю палатку изнутри.
– Дышать и так нечем, Валя! – обратился к нему Ефим. – Ты бы хоть голову высунул, что ли, и там покурил.
– Ничего! – сказал Валентин, и все-таки высунул голову, но лишь для того, чтобы затушить и выбросить бычок.
Ночью он ещё пару раз курил, чем очень нервировал Ефима.
Дождь хлестал по ткани палатки, но она не пропускала его вовнутрь. Зато конденсат капал всю ночь на голову и лицо. К утру все вещи были сырыми. А ружье потихоньку начало ржаветь.
Дождь хлестал всю ночь. Ветер выл до утра. Утром, как по заказу, они перестали хлестать и выть! Но солнцу вырваться из-за туч не удалось!
«Сырой» Ефим пошел разводить костер.
Пока закипала, с трудом добытая у кедрового стланика, речная вода, Валентин успел куда-то смотаться и найти исток Лены. Исток был в двух шагах от палаток. Точнее, метрах в ста. А Ефим – балбес, лез через чащу стланика за водой к другой воде! Зато всем остальным эта новость и находка понравилась, все пошли фотографироваться и засекать место и расположение истока, фиксируя его по приборам.
Отметили это дело приличным коньяком, который оказался в плоских фляжках московских гостей.
Отлично – никуда дальше тащиться не надо под холодным дождем, который опять пошёл.
– Всё, завтракаем, собираем палатки и – вниз, на берег, – определились первопроходцы. – Дело сделано!
Валентин, кроме шуток, забыл табличку в машине! На радостях его простили.
Спускаться по мокрым валунам под проливным дождем оказалось сложнее и опасней, чем подниматься. Но всё обошлось без травм. И камнепад прогрохотал в стороне. Удачно дошли до границы леса. Там отдохнули под мокрыми кедрами и потихоньку пошли к Байкалу. Ничего интересного при спуске – три-четыре привала, и вот, мокрые до нитки, в районе шести часов, путники вышли к зимовью.
Ефим ещё с обрыва углядел, что в воде у зимовья плещется десяток уток. «Отлично, – определил он, – егерей нет!» Так и оказалось. Хотя ощущение, что они где-то рядом, не покидало всех. Но их не было рядом. Их вообще не было.
– Вот, люди! – удивлялся Ефим, стягивая с себя мокрые одежды. – Всё побросали и испарились. Хоть бы зимовье закрыли. И посуду от костра унесли. Как будто минуту назад здесь были!
– Да, очень похоже, – согласился Евгений Ефимович.
– Так оно и есть, – сказал Андрей Валентинович.