Один

Мунк Карл

К ее дому, стоящему между двух каменных гор, Локи прискакал уже поздно ночью и долго не мог достучаться в двери. Наконец, Свелла открыла. Более безобразного человеческого существа, чем эта старуха, было и представить трудно. Она больше походила на скрюченного тролля, чем на человека. Впрочем, Локи совсем не смутил ее внешний вид. Хоть он и не видел старуху уже шесть лет, она мало изменилась за это время – осталась такой же безобразной и стала намного злее.

– Кого это сюда принесло темной ночью? – спросила старуха

из-за дверей.

– Твоего старого приятеля Локи! – ответил

Локи.

Старуха открыла дверь и впустила Локи в избу. Она долго держала свечу возле самого его носа, рассматривая лицо аса.

– Ты все такой же, Локи.

– А каким же мне быть? – рассмеялся ас.

– Таким же старым и уродливым, как и я! – ответила ведьма.

Локи ее тон очень не понравился, и он перешел сразу к делу.

– Слушай, мне надо, что бы ты дала мне какой-нибудь сонный порошок, чтобы им можно было усыпить великана ровно на девять часов. Можешь это сделать?

– Хоть это и сложно, я сделаю для тебя этот порошок. Вот только что ты мне дашь в замен?

– А чего же ты хочешь, ведьма?

– Хочу жить в Асгарде в новом теле.

– Нет, в Асгарде таким, как ты, не место. Ты хочешь слишком высокую цену за свое искусство. Я могу дать тебе золота и серебра, но вернуть тебе молодость, увы, не может никто, кроме Одина, а он не будет это делать.

– Локи, ведь ты не лучше меня, а живешь в Асгарде.

– Ну, это я. К тому же Один спит и видит, как бы от меня избавиться.

Старуха злобно засмеялась:

– Хорош ты будешь, когда придется тебе жить в таком же лесу, и тебя будут пугаться даже звери.

– До этого, наверное, не дойдет, старая карга.

– Сейчас я покажу тебе каргу! – зашипела ведьма, повернулась к Локи спиной и свернулась калачиком.

Силуэт уродливой старухи покрылся рябью и быстро растаял, вместо него появилась прекрасная девушка с темными каштановыми волосами, яркие пухлые губы были чувственно приоткрыты, показывая ряд ровных белых зубов. Она подошла к Локи и обняла его.

– Прекращай, старуха. Нечего на мне виснуть! – хотел оттолкнуть ее Локи, но девушка еще крепче прижалась к нему.

Старый Лис почувствовал пряный запах, идущий от ее волос, и теплоту ее тела через тонкую рубашку. Нежные руки ведьмы уже гладили его по волосам на висках, и она что-то невнятно приговаривала голосом, похожим на журчание ручейка. Локи не мог понять, что она говорит, но интонация убаюкивала, слова были очень нежными, так и хотелось обнять девушку, прижать ее голову к своему плечу и гладить по волосам, потом по телу, целовать в пухлые губы.

Локи отошел подальше от ведьмы – не ровен час, опутает его девушка чарами. Его – Отца Лжи. Локи всмотрелся в лицо Свеллы, что-то там было неправильно. Ага, нашел: глаза мерцают в темноте красноватым цветом и полностью лишены белков. Фу, какие жуткие глаза, теперь образ, созданный магией,

тоже кажется уродливым.

– Свелла, ты разучилась быть красавицей! – крикнул Локи. – Соблазняй лучше зеленых юнцов, если такие сюда заглядывают, а мне дай то, что я прошу.

Ведьма взвыла и завертелась на месте. Теперь перед Локи стояла прежняя уродливая старуха.

– Верни мне молодость, Локи! – крикнула она.

– С удовольствием, но я не знаю, как это сделать, – ответил Локи.

– Неправда, знаешь! Вы ведь живете вечно.

– Мы – не люди, а ты хоть и ведьма, остаешься человеком. Ты стареешь, вечность существует и для тебя – в Хеле.

– Будь ты проклят! Сам отправляйся в Хель! – крикнула Свелла.

– Отправлюсь, только дай мне сонный порошок для великана.

– Хорошо, последняя цена порошка – большой сундук золота, – сказала ведьма.

– Свелла, посмотри, у меня нет с собой сундука с золотом, есть только вот такой мешочек, – Локи достал из-за пазухи небольшой мешочек с золотыми монетами.

Ведьма покачала головой:

Локи, ну, почему, ты такой жадный? Я не жадный, я – бережливый, – ответил Локи.

Ведьма вздохнула, поторговалась еще немножко, и Локи сошелся с нею на кошельке золота и кошельки серебра за сонный порошок.

Ведьма ушла куда-то к себе и вскоре принесла кошелек, в котором раньше было серебро, наполненный серым порошком, похожим на золу.

– На, дай ему это в пиво, и твой великан вскоре почувствует слабость и усталость, приляжет отдохнуть и заснет ровно на семь часов, как ты и просил.

– Спасибо, Свелла! Долгой тебе жизни! С этими словами Локи вскочил на своего коня и поскакал обратно к Асгарду, держа за пазухой | сонный порошок.

На утро великан встал и принялся за работу, как обычно. Жители Асгарда уже привыкли к шуму, производимому великаном. С утра, услышав шум еще лежа в своих постелях, они узнавали, что уже пришло утро и надо приниматься за работу, а вечером, когда шум стихал, – что пришло время для отдыха.

В этот раз великан достроил ту часть стены, где были ворота до двух своих ростов, потом перенес лебедку к другому краю стены и решил пообедать.

Пиво в этот раз показалось великану каким-то особенно кислым, но он не обратил на это внимания и с удовольствием запил им, как обычно, целую тушу кабана. Только он собрался подниматься на леса и продолжать работу, как почувствовал, что его руки и веки тяжелеют, и так не хочется подниматься с земли, а хочется прилечь под стеной, там, куда не может задуть ветер, закутаться в теплый плащ и вздремнуть полчасика. Вальбранд еще какое-то время боролся с сонливостью, но потом не выдержал, заполз поближе к стене и укрылся там за лесами от ветра. Через минуту великан уже дрых богатырским сном, и его храп слышал весь Асгард вместо привычного стука камней.