Один
Шрифт:
"Вау..."
"У меня очень хорошая память. На самом деле у меня эйдетическая память - фотографическая. Я хочу сказать, что как бы ты ни смотрел на это, согласно твоему рассказу, ты не мог быть в Маниле больше нескольких месяцев, не больше. Но сегодня днем, когда мы приехали, ты сказал: "Все эти годы я знал только Манилу. И вот оно, все это время". Значит, ты не только не был на Филиппинах несколько месяцев, ты был в Маниле очень много лет".
Он собирался заговорить, но она подняла палец.
"И последнее. По дороге на пляж ты сказал: "Мы как будто шагнули
Он немного помолчал, а затем сказал с очень слабым юмором на лице: "Парень, адвокаты обычно осторожны в своих словах, но с тобой мне придется следить за каждым словом, как ястреб".
Она фыркнула и слабо улыбнулась.
"Есть и другая альтернатива".
"Да?"
Она кивнула: "Конечно, говори правду".
Он попятился назад и вздохнул: "Да, есть такое. И обычно это моя политика. Но это не всегда возможно".
"Почему?"
"Потому что иногда то, что мы говорим, затрагивает больше людей, чем нас самих".
"Это обобщение, Джей. Не хочешь ли ты перевести его в конкретные факты?".
Подошел официант и забрал их тарелки, а второй заменил их на курицу, креветки и рис. Внизу по дороге раздавались голоса, то ли в конфликте, то ли в разговоре, не всегда было легко определить. Он оглянулся и увидел двух мужчин, спорящих возле машины. Он обернулся, посмотрел на Марион и решил, что она ему понравилась. Он сказал: "Я должен перед тобой извиниться".
"Джей, мне не нужны извинения, и я не хочу, чтобы ты придумывал мне новую линию поведения. Я-" Она колебалась: "Ты мне нравишься, и я тебе доверяю. Я не хочу, чтобы ты мне лгал".
Он надолго задумался, затем пришел к решению: "Послушай, Марион, я не могу рассказать тебе все, но я расскажу тебе то, что могу. Надеюсь, ты мне поверишь. Я не уверен, что поверил бы, если бы мне кто-то рассказал".
Она фыркнула, что прозвучало более сардонически, чем она намеревалась: " Попробуй."
"Хорошо, тот парень, которого застрелили у автобусного терминала? Я его знала. Его звали Хуан, Хуан Кармона. Мы не были близки, просто встречались пару раз по делу".
"И ты боишься, что человек, который убил его, может захотеть убить и тебя".
"Да. На самом деле я знаю, что он собирается это сделать".
"Этот человек был китайцем".
"Да."
" Ты сказал, что едешь домой. Если бы ты летел в Вашингтон или Нью-Йорк, ты бы вылетел из аэропорта Ниной Акино. Чтобы добраться туда, вы бы взяли джипни или такси. Если ты ехал на автобусе на север, ты, должно быть, был заказан на самолет, вылетающий из международного аэропорта Кларк, что означает, что ты летел, вероятно, в Дубай, а оттуда в Штаты".
"Парень, кто ты такой?" Он спросил это со смехом, но при этом нахмурился.
Она вздохнула и внезапно почувствовала голод. Она набрала рис, курицу и креветки в большую кучу на своей тарелке и начала есть. Он наблюдал за ней, внезапно забеспокоившись.
"Кто я? Я девушка, которая быстро учится, которую все считают чумазой и глупой, но которая на самом деле способна сложить два и два и получить четыре. Я провела все необходимые исследования относительно путей отхода из Манилы, и я знаю, что очевидный и неочевидный путь лежит через Кларк Интернэшнл и Дубай. Но китаец, убивший твоего друга, тоже это просчитал, как, очевидно, и должен был".
Она подцепила вилкой еще немного еды и жевала, пока он сидел молча, недоумевая, что, черт возьми, происходит.
"Кто я?" - продолжала она: "Я Мэрион Джеймс, в точности как я вам говорила, девушка, которую никто не замечает, у которой эйдетическая память и исправный мозг, и которая работает-работает-работает переводчиком в китайском посольстве в Маниле".
Она смотрела ему в лицо. Он почувствовал, как кровь отхлынула от его щек, а в животе вспыхнул огонь: "Господи..." - это все, что он смог сказать.
"Эд выбрал именно меня, потому что я была той, на кого никто не обратит внимания".
"Ты с самого начала знала, кто я?"
Она покачала головой: "Но я видела, как ты бежал, когда увидел стрельбу, и я видела твое лицо, когда ты приехал в торговый центр. То, - она улыбнулась и пожала плечами, - отправиться в кругосветное путешествие в середине сорокалетнего возраста - это не невозможно, но очень маловероятно. Журналист или писатель было бы лучше".
" Ты говоришь, как старая рука в этом деле".
"Вовсе нет. Всего пару месяцев. Но я быстро учусь. Я не так глупа, как кажусь".
"Ты вовсе не выглядишь глупо. Перестань так говорить. Так сколько из..." Он сделал жест рукой: " Сколько из остальных ты знаешь?"
"Ни одного. Но я собрал воедино комментарии и ссылки Эда, и то, что я читала в отчетах, которые я переводила и читала. Он сказал мне однажды, что обычно работает только с академиками высшего класса, но я буду полезна, потому что прячу свой свет под бушелем".
"Ты умная. Ты действительно умна".
"Постарайся не показаться удивленным".
"Я и не удивляюсь, Марион. Но ты делаешь эту самоуничижительную английскую штуку. Как будто ты ходишь с большой табличкой на лбу: "Я ничего особенного. Пожалуйста, не замечайте меня". Но это так. Ты умна".
Она пожала плечами: "Спасибо. Ты не собираешься поесть?"
Он угостился едой.
"Как, черт возьми, ты в это ввязалась, Марион?"
"Как ты?"
Он выглядел немного смущенным: "Патриотизм. Я обосновался в Маниле, и Эд обратился ко мне. Он сказал, что правительству США нужны глаза и уши в высших академических кругах, потому что мы наблюдаем за усилением китайцев в южной части Тихого океана. Он сказал, что беседы между учеными могут быть очень показательными, но он также включит меня в список людей, которых приглашают на дипломатические вечеринки и мероприятия, где я смогу получить небольшие крупицы информации". Он пожал плечами: "Он также сказал, что это не повредит моей карьере, если я когда-нибудь решу вернуться домой".