Один...

Бауглир Владимир

В-общем, поиск мафиози по запаху с треском провалился. Хорошо хоть, что никто не верил россказням пострадавших о страшном чудовище и его хозяевах...

Никто? Широкая машина западного образца вынырнула из темноты и, слепя всеми своими фарами и подвесками, ринулась на нас. Переулок узенький — ни отпрыгнуть, ни увернуться. И не убежать. Мы поняли только одно — на нас летит смерть. И когда мы уже инстинктивно сжались, ожидая удара, странный звон и грохот рассыпался вокруг. Мы открыли глаза и увидели, что лимузин превратился в груду металлолома, рассыпающуюся по тротуару и замершую у наших ног. Голубовато-зеленоватый туман

струился из-под смятого капота, сменяясь первыми язычками огня. Мы кинулись подальше отсюда, и вскоре взрыв за нашей спиной подтолкнул нас к выходу из переулка.

А затем какое-то такси врезалось при нас в столб светофора и из него вывалился оглушенный автоматчик.

Рефрижератор ни с того ни с сего раскололся посреди кузова и оттуда выкатилась так и не взорвавшаяся бомба...

Все это было как в дурном сне, но, похоже, пугало не только нас, но и тех, чьи планы раз за разом срывались.

А потом нас пленили. На этот раз они решили не рисковать и сразу же поставили нас к стенке. Тупые зрачки смерти — автоматные дула — впились в нас, щелкнули затворы, а затем... Сухие щелчки. Руки судорожно дернулись к затворам — но те не шевельнулись, намертво врастя в корпус. А затем приклады и стволы осыпались с автоматов, как сухие листья. А Игорь, нагнетая ситуацию, принялся «по-магическому» вращать глазами, «работая на публику». И это сработало. Паника. Ужас. Вопль. Бег...

О «черной четверке» поползли легенды. И уже не мы боялись, а нас. Власть — она опьяняет. Но нам было не до того. Добившись невероятного, мы не захотели остановиться.

Все новые Большие Парни искали расположения юных чернокнижников. Но нашлись и те, кто не желал терять ни грамма прежней власти. Назревала война.

Тем временем в музыкальном трофейном фаллосе обнаружился пассажир. Догадались? Разумеется, наш старый знакомый, чьи уши-копии я до сих пор не снимал со своей настольной лампы. Гремлин!

Когда он выбрался проветриться, мы как раз обсуждали случай с расстрелом.

— Делов-то, — донеслось со стола, — а что по-вашему, автомат — не техника?

— Гремлин?!

— А кто же еще.

— Так это твоя помощь?

— А что, по-вашему, автомат сложнее автомобиля, которым вас пытались задавить? Или я в него не влезу?..

— А с чего это вдруг такие знаки почтения?

— Йуругу лучше спросите! Или уши, что на лампе висят по закону подобия...

Мы прихватили гремлина, когда пошли на встречу с новым Крестным Отцом. Он сам нас призвал, и мы гадали, что же он нам приготовил. По-крайней мере, оружие нам не угрожало.

— Ну-с, молодые люди, меня очень огорчает, что мы с вами не по одну сторону баррикад. И я думаю... У вас есть домашнее животное?

— Имеется, — рассеянно хмыкнул Игорек.

— Так вот, вы, надеюсь, не очень испугаетесь, если однажды утром найдете в своей постели... Нет, не все животное, а, скажем, его голову...

— Испугаемся? Скорее, мы найдем там голову того, кто попытается осуществить эту бредовую идею.

— А, ваше знаменитое чудовище... А если голову кого-то из родных?

— А вот тогда мы достаточно рассердимся, чтобы перестать шутить, как до этого, и заняться вами всерьез.

— Ах, какие ж мы гроз... Так все до этого было просто шутками?! Десятки моих лучших парней... Хорошо, что вы не успеете сделать ничего всерьез. Не дергайтесь. Я давно понял ваши принципы: у вас

на службе гремлин или отряд гремлинов. Поэтому-то вас и нельзя было убрать. Но даже все гремлины мира не сделают ничего против ножа или меча. Ибо это — не техника. Вот досада...

Ширмы и занавесы комнаты внезапно распахнулись, и за ними оказались мечники с обоюдоострыми полутораручниками наготове.

— И не пытайтесь улизнуть, все равно ничего не выйдет, — продолжил Шеф. — Стены, потолок и пол этой комнаты покрыты знаками, поглощающими тантрические волны и энергии. Так что отсюда выхода нет. Игра окончена, Черная четверка!

— Да нет, она только начинается! — раздалось со стороны, и вдруг стена покрылась голубой рябью, и сквозь эту зыбкую преграду в комнату ворвался Яшар верхом на шакале. Автомат строчил, не умолкая, и мечники падали, хватая ртом воздух. Но они не были дилетантами, и выбрав наиболее опасного противника, уцелевшие нанесли удар. Мечи прошли сквозь автоматчика, не причинив ни малейшего вреда адскому призраку. А призрак вдруг крикнул нам: — Ребята, зажать носы и не дышать тридцать секунд! Ловите кайф!

И в толпу мечников полетел небольшой черный камень, тут же рассыпавшийся заклубившейся пылью. Как безумные, мечники кинулись друг на друга, нанося удары и отражая атаки недавних сотоварищей. За двадцать секунд пыль исчезла, но битва гремела минут пять, и ей позавидовал бы любой Колизей. А затем Яшар добил одиночным выстрелом последнего гладиатора и повернулся к Крестному.

— Не говори, что мудр — встретишь более мудрого... ВАША игра окончена, сударь...

— И все же перед моей смертью ответь мне на один вопрос — что это за камень? — как-то блекло и отстраненно спросил проигравший.

— Осколок Камня Язона. Помните миф про аргонавтов? Так это не миф...

— Но откуда вы узнали все наши связи и слабости?

— А это уже второй вопрос.

— Но я на него отвечу. Без слов, — сказал вдруг шакал и принял человеческий облик.

— Йуругу?! — в голосе Крестного звучал неподдельный, животный ужас.

— Я вижу, узнал. И понял, что я за тобой. Тогда ты был помельче, но все такое же дерьмо. Хотя и хитер, не спорю. Кстати, ты зря жмешь кнопку вызова под столом: когда в комнате гремлин — это пустая трата времени. Помощи тебе не видать... А ты помнишь, кто вытащил тебя из уличного дерьма и дал тебе связи? Все думаю — не лучше ль было б, если бы я тогда не с предложением к тебе подошел, а побил бы, просто побил, как ты того и опасался. По крайней мере, одним мерзавцем наверху было б меньше... Но это ведь не поздно и исправить. А? Ты мечтал увидеть меня на коленях? Смотри... — Йуругу упал на колени, преображаясь, и через секунду шакальи челюсти сомкнулись на холеном горле Отца Синдиката...

— Яшар, а почему ты верхом на Йуругу? Для пущего эффекта?

— Да нет, просто профессор — единственный, кто умеет преодолеть Барьер между Адом и вами.

— Но и эффект был потрясный.

...Дольше всего спорили с Романом. Он не сделал нам ничего плохого, и поэтому не хотелось применять силу. Но режиссерская страсть была у него столь велика, что он даже не испугался Яшара, пришедшего с нами, хотя слухи об этом «обнаженном остроухом нацмене, разъезжающем верхом на шакале и перебившим половину боевых группировок» были свежи и конкретны. И отпускать нашего друга из съемочной группы он наотрез отказался.