Один раз в миллениум
Шрифт:
— Что можно было ожидать от такой девочки, — раздался высокий возмущенный голос Оксаны Григорьевны, — когда у нее такая мать… Такая наследственность…
— Не смейте! — внезапно вспыхнула Фариза. — Вы ничего не понимаете.
— Так можно оправдать любое преступление, любую безнравственность, — сурово заметила Оксана Григорьевна.
— Мы все не ангелы, — возразил Дронго, избегая смотреть на Линовицкую. — Говорят, что кто-то из святых прыгал в крапиву, чтобы спастись от искушения. Кажется, это был святой Бенедикт.
— Остается пожалеть бедного Бенедикта, — жестко заметила Линовицкая, — хотя лично мне его не жаль.
— А девочка? — напомнила Элга. — Что с ней будет?
— Это уже вопрос к следователю, — ответил Дронго.
Фариза посмотрела на Валентину Олеговну так, словно увидела ее впервые. Все присутствующие тоже смотрели на нее. Линовицкая покраснела, занервничала, почему-то закашлялась. Она не знала, что ей нужно сказать, чтобы удержать уходившего Дронго. Именно поэтому она так нервничала. Но гордость оказалась сильнее остальных чувств.
— До свидания, — сказал Дронго, выходя из комнаты.
Никто
Он подходил к двери, когда его догнал Халупович.
— Ваш гонорар я переведу…
— Не торопитесь, — прервал его Дронго, — мы успеем разобраться и с этой проблемой. У меня остался последний вопрос. Познакомившись с Фаризой, вы смело полезли в драку. Вы тогда сказали ей, что рядом находится чемпион по боксу, поэтому вы ничего не боитесь. Рядом с вами тогда действительно был чемпион?
— Нет, — улыбнулся, Халупович, — он и драться — то не умел. Я соврал, чтобы она не волновалась. И дрался за двоих.
— Спасибо, — сказал Дронго, протягивая ему руку, — я так и думал. Вот за это вас и любят женщины.
Пожав протянутую руку, он вышел. На вешалке осталось сиротливо висеть пальто Линовицкой. Верхняя одежда гостей была в шкафу. Валентина Олеговна видела, что он уходит, но не стала останавливать его. Все было сказано. Второй раз возвращаться в ее квартиру не имело смысла. Она чувствовала, что он больше не вернется. А он понял, что ночь закончилась и впереди был новый день. Подняв воротник пальто, он вышел на улицу.
«Интересно, как она поступит, — подумал Дронго, — ведь теперь выбор будет за ней».