Один раз в миллениум
Шрифт:
— Это ничего не даст, — мрачно возразил Дронго, — если убийца решился на второй удар, значит он успел продумать, как обезопасить себя.
— Решилась, — поправил его Халупович, — здесь нет мужчин, кроме нас с вами.
— Я имел в виду, что слово «убийца» может относиться как к женщине, так и к мужчине. А насчет женщин вы не правы, Халупович. Возможно, кто-то из них вас так сильно любит, что собирается отравить, чтобы вы не достались другой. Такой вариант роковой любви вы исключаете?
— Не знаю, как с вами спорить, — насупился Халупович, — вы можете
— Это не самоцель, — пояснил Дронго, — меня волнует только истина. Еще вчера мы ничего не знали ни о проблемах семейной жизни Мамаджановых, ни о трагедии Элги Руммо, ни об испытаниях Оксаны Григорьевны.
— Подождите, — прервал его Эдуард Леонидович, — возможны, вы правы. Но я прошу вас оставить ваши психологические этюды на следующий этап. Меня интересует только один вопрос: кто и почему меня так настойчиво преследует? Кто из сидящих за этим столом женщин вот уже второй раз пытается меня отравить? Кто? И пока я не узнаю ответа на этот вопрос, я не смогу заснуть, не опасаясь, что меня задушат моей же собственной подушкой.
— Мы вас будем охранять, — пообещала Линовицкая.
— Не нужно меня охранять! Лучше найдите, наконец, убийцу. Я начинаю верить в сказки про человека-невидимку. Иначе как объяснить, что убийца проник в мою квартиру сквозь запертые двери, а потом исчез? Или появился здесь, чтобы снова растаять?..
— Только не нужно мистики, — поморщилась Линовицкая, — если вы не можете объяснить нам, как погибла ваша домработница и отчего убийца проявляет такую настойчивость, то у меня будут более чем веские основания обвинить именно вас в убийстве вашей домработницы. Никакого другого объяснения я не приму.
— Вы уверены, что все так просто? — спросил Дронго, обращаясь к следователю.
— А вы хотите все усложнить? — вспыхнула она.
— Жизнь вообще не поддается нашей логике, — мягко заметил Дронго.
— Я не имею права решать что-либо без соблюдения процессуальных норм, — напомнила ему следователь, — и не обязана верить в исчезающих убийц. Сначала он скрыл от меня, что существуют важные свидетели, а затем хочет уверить, что убийца обладает способностью проходить сквозь стены. Хватит, Халупович. Я больше не намерена верить вашей лжи.
Дронго неожиданно поднялся.
— Нина, — сказал он, — вы уверены, что в доме больше никого нет?
— Конечно, — кивнула Нина, — а Таня спит в комнате для гостей.
— Пойдемте, — попросил Дронго, — проводите меня. Пусть они побеседуют без нас. А мы вернемся через несколько минут.
Они вышли из гостиной, сопровождаемые неодобрительными взглядами присутствующих. Поднялись по широкой винтовой лестнице на второй этаж. Пройдя по коридору, они оказались в просторной светлой комнате. Девочка спала, сжавшись в комок, поджав ноги и укрывшись с головой. Дронго поправил одеяло. Она во сне нахмурилась. Он посмотрел на ее дешевые часики, лежащие на столике, взял в руки ее талисман, который обычно висел у нее на шее.
— Это все ее богатство, — сказала Нина.
— Да, —
— Нет. Никого. Хотя подождите… Элга входила на кухню, интересовалась мебелью, которую он выбрал. Точно. Она входила на кухню. И еще была Таня. Она захотела пить, поэтому спустилась туда. Но девочка сразу ушла, а Элга оставалось еще минут пять.
— Понятно, — вздохнул Дронго, — вернитесь вниз и скажите всем, что я сейчас вернусь. Кажется, я все понял.
— Так и сказать? — спросила Нина.
— Так и скажите. Хотя подождите. У меня есть один вопрос. Обещаю, что ответа не узнает никто. Ответьте мне, только искренне. Халупович нравится вам как мужчина?
Она сжала губы. Очевидно, хотела ответить дерзостью, но затем прошептала: — Да.
— Спасибо, — он кивнул Нине и протянул руку…
Девочка открыла глаза. Видимо, она спала очень чутко. Увидев склонившегося над ней мужчину, она вскрикнула.
— Тише, — прошептал Дронго, — спи. Я сейчас уйду.
Но девочка продолжала смотреть на него настороженно. Нина бросилась к ней, что-то начала говорить, успокаивая. Дронго вышел из комнаты.
Он спустился на кухню. Здесь было царство итальянского дизайна и белого металла. Столовые приборы, ножи и сковородки — все лежало и висело на своих местах. Порядок был идеальный.
Дронго взял в руки одну из сковородок. Это была последняя новинка. Когда на ней начинали готовить, на ней включался зеленый огонек. Улыбнувшись, он вернул сковородку на место и вышел в коридор. Когда он вошел в гостиную, все замолчали. Очевидно, в его отсутствие они продолжали спорить.
— На кухне идеальный порядок, — задумчиво сказал Дронго.
— Можете поздравить Халуповича, — несколько пренебрежительно заметила Линовицкая.
— Идеальный порядок, — повторил Дронго. — Мы строили все наши умозаключения на том факте, что убийца сумел каким-то образом обмануть Елизавету Матвеевну и оказаться на кухне. А если убийца не входил в дом? Если никто никого не обманывал?
— Я вас не понимаю, — нахмурилась Линовицкая.
— Предположим, что домработница оказалась достаточно ответственным человеком и действительно никого бы в дом не пустила, что подтвердил и Рамиль Мамаджанов. Что тогда?
— Не знаю, — ей начали надоедать его ребусы. Она привыкла к протоколам и допросам, а не к подобным фокусам.
— Зато я знаю, — вдруг сказал Дронго.
Элга заерзала на месте. Оксана Григорьевна нахмурилась. Даже Фариза тревожно обернулась, глядя на остальных.
Все ждали объяснений. И они последовали.
Глава двадцать пятая
— Должен сказать, — начал Дронго, — что в процессе совместной работы мы последовательно отбросили несколько весьма правдоподобных версий, которые должны были привлечь наше внимание. Я сейчас принципиально не буду говорить о Скрёбове, меня интересует первое преступление, в результате чего умерла Елизавета Матвеевна.