Один против всех
Шрифт:
— Фотороботы при вас?
— При нас, товарищ майор, — отозвался высокий омоновец с коротенькой черной бородкой.
— Отлично. Их лица хорошо запомнили?
— Не впервой, если встретим, узнаем, товарищ майор, можете не волноваться.
— Тогда не будем тянуть время, работы у нас невпроворот, нужно прочесать каждое здание. Пойдемте, — развернулся Шевцов и, не оглядываясь, заторопился к ближайшему дому.
Ольга, стараясь не наступать на раскисший снег, вышла из затемненной подворотни и направилась в сторону ближайшего магазина. Она старалась
Девушка почувствовала, как кто-то крепко ухватил ее за руку. Она уже хотела сказать грубияну что-нибудь неприятное, но услышала знакомый голос:
— Боже мой, и с этой девушкой я когда-то был знаком. Мне даже не верится. Как я был глуп, что упустил собственное счастье. А может, и сейчас не поздно возобновить наше так нежданно прерванное знакомство?
Рука Геры Ивашова незаметно скользнула, обхватив Ольгу за талию.
— А кто в этом виноват? — Голос девушки слегка напрягся. — Ты же сказал, что непостоянен и способен увлекаться одновременно несколькими девушками.
— Оленька, боже ты мой, когда это было! Прошло тысячу лет, после нашего расставания я очень переменился. Я повзрослел. Если я кого-то и хотел всегда по-настоящему, так это только тебя. Неужели ты в этом сомневалась?
Рука Геры ослабила хватку, скользнула ниже пояса Ольги.
— А ты случаем не забыл, что сказал мне на прощание?
Мягко и в то же время настойчиво Ольга убрала руку Геры.
Гера Ивашов и не пытался скрыть досаду:
— Что-то не припоминаю.
— Если ты забыл, я тебе напомню. Ты сказал, что было время, когда нам с тобой было очень хорошо, но сейчас оно ушло и прежнего не вернешь, а следовательно, нам лучше расстаться.
— Скольких женщин нужно было познать, чтобы понять, как я был глуп и что ты мне нужна по-настоящему, — с чувством произнес Гера. — Отойдем в стороночку, чтобы не мешать прохожим. Давай выберем для беседы во-он тот скверик, народу там поменьше.
Ивашов вновь взял Ольгу за локоть и бережно повел за собой.
Лавка была с влажными разводами застаревшей грязи. Гера достал из кармана большой пакет, разложил его на скамье и торжественно пригласил:
— Прошу!
— Только-то и всего, — едва пожала плечиками Ольга. — Я помню, были времена, когда ты снимал брюки и клал на скамейку, чтобы я не испачкала свое летнее платье.
— Когда-то я снимал с себя штаны, чтобы доставить радость тебе одной, теперь я раздеваюсь на радость десяткам женщин одновременно, — едва улыбнувшись, мягко произнес Гера, присаживаясь. — Когда я их бросаю в зал, они разрывают их на сувениры.
— И тебе не жалко своих брюк? — удивленно подняла брови Ольга.
— Тогда я был нищий студент и трясся над каждой копейкой. Сейчас
— А брюки-то у тебя светлые, и наверняка на них останется след, — печально произнесла Ольга. — Впрочем, мне все равно приятны такие жертвы.
— Так ты согласна со мной встречаться?
— Ты опоздал, Гера. Где ты был хотя бы месяц назад? Тогда еще можно было что-то исправить. Теперь я не одна. Может быть, лучше останемся с тобой добрыми друзьями?
Ивашов грустно выдохнул:
— Понятно… Когда девушка говорит о дружбе, у тебя нет никаких шансов. А ты не забыла, именно в этом скверике начиналась наша любовь. Ты сидела одна вон на той скамейке, и я попросил разрешения присесть рядом. Помнишь? Потом мы с тобой разговорились, а через два дня я тебя поцеловал.
Ольга невольно улыбнулась, от воспоминаний веяло теплом, и полузабытые ощущения слабым током пробежали по телу.
— Оказывается, у тебя очень хорошая память. А ты не позабыл, что было потом… когда ты ушел? Дважды меня вынимали из петли… Прости, что я напоминаю тебе об этом.
Гера нахмурился:
— Это ты меня извини, я не представлял, что так получится. Кто знал, что ты такая тонкая натура. Я, толстокожий, должен был все предусмотреть заранее.
Ольга порывисто встала и произнесла:
— Мне надо идти!
Ивашов уверенно поймал девушку за руку и проникновенно проговорил:
— А слезки-то у тебя остались, все-таки я тебе не безразличен.
— Пусти меня, — строго сказала красавица.
Гера поднялся и свободной рукой обхватил Ольгу за талию. Теперь девушка находилась в его власти: он мог ее поцеловать, мог притянуть к себе, мог оттолкнуть, но просто держал в своих объятиях, не желая расставаться.
— Нет.
— Пусти, иначе я буду кричать.
— Кричи, — разрешил Гера. — В этом случае прибежит милиция, меня задержат, а потом будут судить за попытку изнасилования. Ты хочешь, чтобы я провел ночь в «обезьяннике», вместе со всякими подозрительными типами, и тебе не будет жаль меня?
— Пусти.
— Ты не одна, понимаю, кто же этот счастливец, если не секрет?
— Тебе лучше этого не знать.
— И все-таки?
Ивашов не отпускал. Он почувствовал, что Ольга пригрелась в его объятиях, как подневольная птичка в руках хозяина.
— Он очень серьезный человек. Тебе лучше с ним не встречаться.
Гера невольно хмыкнул:
— Я его боюсь. Хорошо, я не буду искать с ним встречи, но мне бы хотелось видеться с тобой… хоть иногда.
Ольга наконец освободилась из плена, чуть оттолкнув его руки, но получилось все как-то неуверенно, будто она все еще продолжала находиться в его власти.
— Ты этого очень хочешь? — вдруг проговорила Ольга, стараясь не смотреть в глаза Ивашову.
— Скажу тебе откровенно, никогда я не желал женщины сильнее, чем сейчас.
— Я не про то… Ты бы хотел иногда со мной встречаться?
— Хотя бы иногда… если это возможно.
На лице Ольги отобразилось смятение. Как-то суетливо, скрывая дрожь в пальцах, она порылась в небольшой кожаной сумочке и достала листок бумаги с ручкой, после чего бегло черкнула несколько цифр.
— Это мой телефон.